Среди финиковых пальм становилось темно. Тень от скалы тянулась через Евфрат. Температура быстро падала.
Ветер трепал пальмовые листья и тамариски. Вода обрушивалась на берега. В сгущающемся мраке было трудно что-либо расслышать и трудно что-либо разглядеть. Где-то на другом берегу реки залаял шакал.
«Откуда ты знаешь, что мы в ловушке?» — прошептал Максимус, приблизив губы к уху Баллисты. Северянин не торопился с ответом, раздумывая, как бы выразить свои подозрения словами.
«Сасаниды между нами и Аретой действуют не как обычный разведывательный отряд, выискивающий информацию. Если бы они были такими, они бы преследовали того из нас, кого увидели, преследовали бы его напролом – поймали бы его и смогли бы вернуться домой, в безопасности. Вместо этого они медленно движутся на юг, растянувшись по равнине между рекой и холмами. Они…
отправлены на фланговый марш, чтобы поймать любого из нас, кто ускользнет от главной засады.
«Эта полоска пыли в небе на юге — возможно, это просто ветер, но мне она слишком напоминает пыль, поднятую множеством быстро движущейся кавалерии».
Раздался грохот разлетающихся камней, и появились первые персидские всадники. Они выехали из вади на пойму, продвигаясь в сгущающихся сумерках. Как и сказал разведчик, это была лёгкая кавалерия, конные лучники. Одетые в туники и штаны, они были без доспехов. У одного или двух были металлические шлемы, но большинство были с непокрытой головой или носили только тканевые шапки или банданы. У каждого на левом бедре висел длинный кавалерийский меч, у некоторых на левой руке был небольшой круглый щит. Казалось, их было не меньше пятнадцати. Если они и ехали в каком-то определённом порядке, то он рассеялся при спуске в овраг. Теперь они ехали свободной группой, три лошади в ширину и четыре-пять в глубину. Они шли шагом, их лошади изящно ступали.
Сасаниды приближались. Даже в полумраке Баллиста различал их длинные волосы, блеск тёмных глаз. Они подходили слишком близко. В любой момент кто-нибудь из них мог заметить неподвижные фигуры, ожидающие в густой тени пальмовой рощи. Баллиста чувствовал, как бьётся его сердце, вдыхая воздух, чтобы наполнить лёгкие.
«В атаку! В атаку!» — закричал он, ударяя пятками по бокам Бледного Коня. Мерин на секунду замер, а затем они, прорвавшись сквозь камыши, окаймлявшие рощу, ринулись на персов. Раздались удивленные возгласы, предупреждающие крики. Враги выхватывали мечи из ножен. Их кони остановились, некоторые бесцельно разворачивались. Баллиста целился в точку между двумя передовыми сасанидами. Выстрелив между ними, северянин нанес сокрушительный удар в голову перса справа. Тот отразил удар. От удара рука Баллисты дрогнула.
Между двумя следующими сасанидами перед северянином практически не было зазора. Он ударил пятками Бледного Коня и направил его на них. Левое плечо мерина врезалось в холку персидского коня слева. Тот отшатнулся. Образовался зазор, но удар лишил Бледного Коня всякой возможности двигаться. Баллиста яростно лягнула. Его конь ответил, прыгнув вперёд. Справа он увидел, как клинок Максимуса выбил из седла сначала одного, затем другого перса.
Они почти прорвались вперёд; впереди оставалась лишь одна линия персов. Максимус уже не был прямо у него на плече. Баллиста откинул спату назад .
левое плечо и нанес мощный удар сверху вниз по Сасаниду справа от себя.
Мужчина каким-то образом отразил удар щитом. Баллиста выдернула клинок из расщепленного дерева и горизонтально рубанула над ушами Бледного Коня, направив удар в сторону человека слева. На этот раз он почувствовал, как клинок вонзился в цель. Врагов впереди больше не было.
Сила удара отбросила голову Баллисты вперёд. Его нос врезался в шею Бледного Коня, и из неё хлынула кровь. Голова была сломана.
Он почувствовал, как кровь прилила к затылку. Инстинктивно он повернулся вправо, подняв спату, чтобы парировать следующий удар, который, как он знал, должен был его прикончить.
Сасанид стоял с поднятой рукой, держащей меч. Ублюдок улыбнулся и, схватившись за бок, опустил взгляд, тупо уставившись на рану от меча.
Баллиста помахал испанцу в знак благодарности и поскакал дальше. Писец ухмыльнулся в ответ и взмахнул мечом – но тут же на его лице отразилось потрясение. Конь исчез из-под него. Он словно повис на мгновение, а затем рухнул в падающий, скользящий вал собственного коня и под копыта следующих римских и сасанидских коней.