Полумесяцы, круги и полосы – символы их клана. Над их головами извивались и хлопали знамена – волки, змеи, свирепые звери или абстрактные узоры, возвещавшие о Мазде.
«Можно ли определить по знаменам, кто возглавляет каждый отряд?» Баллиста имел в виду именно этот момент, когда покупал персидского юношу.
«Конечно, — ответил Багоас. — В авангарде клибанариев едут вельможи из домов Сурена и Карена».
«Я думал, что при предыдущем режиме это были знатные семьи. Я предполагал, что они пали вместе с парфянской династией».
«Они пришли увидеть святость Мазды, — лучезарно улыбнулся Багоас. — Царь царей Шапур в своей бесконечной доброте вернул им их земли и титулы».
«Путь праведности открыт для всех».
«А всадники позади них?»
«Воистину благословенны. Они – дети дома Сасана –
Принц Валаш, радость Шапура, принц Сасан-охотник, Динак, царица Месены, Ардашир, царь Адиабены. — Мальчик излучал гордость. — А посмотрите... вот, далее в строю — стража. Сначала Бессмертные, во главе с Перозом Длинным Мечом. Затем Джан-Аваспер, те, кто жертвует собой. И посмотрите... посмотрите, кто их ведёт — не кто иной, как Мариадес,
законный император Рима». Мальчик рассмеялся, не обращая внимания на эффект, который произведут его слова, и на то, какое наказание они могут повлечь. «Путь праведности открыт для всех, даже для римлян».
Из клубов пыли, поднятых тысячами лошадей, вырисовывались огромные серые силуэты. Один, два, три… Баллиста насчитала десять.
Багоас буквально прыгал от радости, хлопая в ладоши. «Слоны Шапура, сотрясающие землю. Кто мог подумать, что можно противостоять таким зверям?»
Баллиста видел слонов на арене, но сам никогда не встречался с ними в бою. Конечно, они выглядели устрашающе, словно не от мира сего.
Они должны были быть не менее трёх метров в холке, а башни на спинах добавляли им ещё высоты. Каждая башня была заполнена вооружёнными воинами. По приказу индейца, сидевшего верхом за ушами, слоны двигали своими огромными головами из стороны в сторону. Их огромные бивни, обитые металлом, опускались и раскачивались из стороны в сторону.
«Пугающе, но неэффективно», — в голосе Турпио слышался опыт. «Подрежьте им сухожилия или сведите с ума ракетами. Убейте их погонщиков, их погонщиков, и они взбесятся. Они с такой же вероятностью растопчут своих, как и нас».
Сасанидское войско остановилось и повернулось к городу. Над равниной раздался звук трубы.
Слева показалась небольшая группа из пяти безоружных всадников, двигавшихся лёгким галопом. Посреди них на высокой перекладине висело огромное прямоугольное знамя, расшитое жёлтым, красным и фиолетовым цветами и украшенное драгоценными камнями, сверкавшими на солнце. Знамя венчало золотой шар, а за ним развевались яркие полосы ткани.
«Драфш-и-Кавьян, королевский боевой флаг дома Сасанидов».
Багоас почти прошептал: «Он был создан ещё до начала времён. Его несут пять самых святых жрецов, мобадов, и он идёт в битву перед Царём Царей».
Слева показался одинокий всадник на великолепном белом коне. Одежды его были пурпурными, а на голове – золотая корона с куполом.
За ним развевались белые и фиолетовые ленты.
«Шапур, божественный царь царей, почитающий Мазду, арийцев и неарийцев, из рода богов». Багоас простерся ниц на зубчатой стене.
Когда Шапур достиг знамени Драфш-и-Кавьян, установленного перед центром его армии, он остановил коня. Он спешился, словно опираясь на коленопреклоненного человека. Был принесен золотой трон, и Шапур сел на него. Вокруг сбежалось множество других воинов.
«Численность противника?» — задал этот вопрос Баллиста консилиуму, собравшемуся на крыше надвратной башни.
«Я оцениваю численность пехоты примерно в 20 000 человек», — быстро ответил Ацилий Глабрион.
«Затем около 10 000 тяжёлой кавалерии, из которых 8000 — сасанидские клибанарии , и примерно по 1000 человек от грузин и саков. В голове колонны, по-видимому, находится около 6000 лёгкой кавалерии варваров, возможно, по 2000 человек от арабов и индийцев и по 1000 человек от грузин и саков».