– Вообще-то нам и так достаточно математики. Той, что по программе.
– Да пусть подавятся своей математикой! – внезапно разозлилась Леся.
Вот теперь Макс снова узнавал свою маленькую боевую подругу. Она распрямилась во весь свой невеликий рост, сложила руки на груди, глянула на Макса и ахнула.
– Что с тобой? Откуда синяк?
Потом она обвела взглядом класс, парту, на которую Макс вывалил всё содержимое своего рюкзака, замусоренный бумажными комками пол.
– Что тут вообще случилось?
Максу пришлось снова излагать всю историю. Опаздывал, споткнулся, поссорился, выгнали, разошлись, Пашку везут в больницу, а он, Макс, – подозреваемый.
Леся постучала пальцем по кончику носа: значит, задумалась.
– В целом всё понятно и объяснимо. Но откуда у тебя такой фингал?
Макс поморщился. Объяснять не хотелось: кто бы в такое поверил?
– Ну что молчишь?
– Это сложно объяснить, – буркнул Макс почти себе под нос.
– А ты попробуй.
Макс поколебался ещё мгновение и решился. Если уж и доверить тайну, то только лучшей подруге.
– После того как нас с Пашкой выгнали с урока, я пошёл в «тайную комнату». Там я и получил… «фингал».
Макс залез в карман и достал оттуда чернильницу.
– Какая красивая! – невольно воскликнула Леся, но тут же нахмурилась. – И при чём тут это?
– У меня под глазом… это следы от чернил.
– Ты решил умыться тем, что было под рукой?
– Ха-ха. Очень смешно. Дело в том, что в этой чернильнице…
Макс поколебался. Ну как подберёшь слова, чтобы описать такое?
– Ладно, смотри сама. Только отойди подальше. Оно… плюётся.
Леся поколебалась, но всё же сделала шаг назад. Макс поставил чернильницу на парту и осторожно снял крышечку. Во второй раз это оказалось уже легко. Небольшое усилие – и чернильница открылась без всякого рывка. Макс даже засомневался, что они увидят что-нибудь.
Какое-то время и правда ничего не происходило. Леся подошла к парте. Вопросительно уставилась на Макса.
– Ты знаешь, там было что-то…
Макс замялся, подбирая слова.
– Что-то странное, полупрозрачное и с глазами? – почему-то шёпотом уточнила Леся.
– Да! – воодушевился Макс. – А откуда…
И тут он догадался посмотреть на парту. Из горлышка чернильницы уже свисала знакомая туманность, моргая круглыми глазками.
– Макс, а что это? – всё так же шёпотом спросила Леся.
Макс думал об этом целый день, поэтому у него уже был готов ответ.
– Я думаю, это что-то типа плесени. Ожившей. Сначала я подумал, что это иллюзия. Что-то вроде галлюцинации… Но иллюзии не умеют плеваться чернилами.
Он невольно потрогал «синяк» под глазом.
– Ожившая плесень, говоришь? – задумчиво произнесла Леся.
При этих словах плесень возмущённо заволновалась, забулькала.
– А что она умеет? Может жить вне чернильницы? А если сунуть палец, что будет? Она окрашивает поверхности? А ты пробовал её кормить?
– Стоп-стоп-стоп! – Макс поднял руки, успокаивая подругу. – Я не знаю, что это. И что оно может, не знаю. И как размножается, тоже не спрашивай. Сегодня я в первый раз открыл чернильницу и обнаружил там… вот это. А потом оно в меня плюнуло.
– Надо его исследовать! Поставить эксперименты, сделать замеры…
Макс вздохнул:
– Не могу. Мне надо написать объяснительную.
– Так пиши скорей!
– Да я пробовал! Уже раз десять.
Леся с сочувствием посмотрела на Макса. Знала, как тяжело ему давались подобные задания. Она положила перед Максом чистый лист бумаги и предложила:
– Напиши правду, но не всю. Про ожившую плесень и впрямь писать не стоит. Представь, что ты видишь эту ситуацию… ну как будто одним глазом. Скажем, левый глаз у тебя отвечает за всё непонятное, а правый видит только те факты, которые можно объяснить. Вот и опиши то, что видит твой правый глаз.
Макс послушно закрыл левый глаз, правым глянул на чистый лист бумаги. Конечно же, ничего не изменилось. Затем он зачем-то закрыл правый глаз, посмотрел на лист левым – и аж вздрогнул. Открыл оба глаза – наваждение исчезло. Закрыл правый – снова появилось!
– Ле-е-е-есь, посмотри сюда. Левым глазом.
Леся недоверчиво посмотрела на Макса, взяла лист бумаги. Посмотрела сначала двумя, потом левым, затем правым глазом.
– Нормальный листок, не капризничай. Ничего на нём нет. Пиши давай.
Макс таращился одним глазом на лист, повернув голову набок и развернув её в сторону парты. Он напоминал слегка безумного филина, который пытается что-то разглядеть на белоснежной бумаге.