Во время перерыва, вернувшись из туалета, одноклассница похвасталась:
– Смотри, что купила! Мне идет?
По дороге она успела набросить на шею красный шарф команды хозяев с номером 10 и фамилией игрока: Миягава.
– Ага, очень даже.
– Спасибо. Я уверена, во втором тайме он задаст жару!
Я фыркнул, потому что сомневался, возможно ли вообще переломить сложившийся ход игры, однако почти сразу Миягава и в самом деле забил гол.
В тот миг, когда от удара мяча натянулась сетка ворот, стадион взорвался от ликующего рева. Хосино, вскочив с места, запрыгала зайчиком и дала пять какому-то соседнему дядьке.
Я тоже не удержался, но ограничился простыми аплодисментами.
Миягава подобрал мяч, который противники неудачно выбили из угловой позиции, и гол вышел не особо красивый, однако счет по крайней мере сравнялся.
– Смотри, как я им подсобила! Может быть, теперь прорвутся!
Хосино так и колотило от эмоций – я ее такой даже в школе не видел. И хотя мяч забил Миягава, но она ликовала так, будто это ее собственная заслуга. Глаза ее блестели от волнения.
Хозяева поля, видимо, выдохлись в первой половине матча, поэтому ушли в глухую оборону, а гости наседали на их ворота так, что того и гляди снова забьют.
Каждый раз, как они атаковали ворота, меня оглушал отчаянный крик Хосино. Я думал, все закончится ничьей, но потом было назначено дополнительное время, и тут хозяева заработали право на пенальти.
Когда судья указал на точку и засвистел, стадион ахнул. Хосино как раз отвлеклась на то, чтобы глотнуть воды, упустив этот момент, и единственная непонимающе заозиралась по сторонам.
– Пенальти. Наверное, сейчас все решится.
– А? Пенальти? Да ты шутишь! Что? – недоумевала Хосино, как будто не поняла объяснения.
Когда нападающий поставил мяч на отметку, она сложила ладони рупором и, не отрывая глаз от игрока, закричала:
– Пожалуйста!!!
Казалось, она вот-вот расплачется.
Нападающий неспешно побежал к мячу. Я, Хосино, все на стадионе впились в него взглядами. Когда мяч полетел, все повскакивали – даже я поднялся, хотя и с опозданием. Вратарь ошибся, прыгнул не туда, и мяч угодил прямо в сетку.
– Ура-а-а-а-а-а!!! – завопила моя одноклассница, и стадион вздрогнул. Даже я победно сжал кулак и, вслед за остальными, захлопал в ладоши. А вскоре сирена оповестила о конце матча.
Когда я оглянулся на спутницу, щеки у нее уже блестели от мокрых дорожек. Мы встретились взглядами, и она с доброй улыбкой вытерла лицо полотенцем.
Я тут же отвернулся: сердце не выдерживало смотреть, как Хосино улыбается мне сквозь слезы.
– Сэяма-кун!
– Мм?
Девушка подняла руки, чтобы я дал ей двойное пять. Увидев мое замешательство, она сама ударила по моим ладоням с тихим хлопком.
– Эх, и со спортом не вышло, – пробормотала она на обратном пути, уже в поезде. После матча голос у нее слегка подсел: видимо, слишком сильно кричала.
– Зато было весело. Если бы я болел за любимую команду на решающем матче, то, может, и расплакался бы.
Хосино несколько разочарованно хмыкнула и поджала губы. Как и всегда, когда проваливался один из ее коварных планов.
– Сэяма-кун, ты в следующее воскресенье свободен?
– Скорее всего. А что?
– Узнаешь, когда придет время! Встречаемся там же! – с вызовом усмехнулась она.
Опять что-то задумала. Она пускала в ход самые изощренные стратегии, но, похоже, постепенно смирялась с мыслью, что довести меня до слез – непосильная задача.
В понедельник и вторник мы, побродив по салонам проката дисков, по наводке продавцов наконец выбрали пару фильмов. На деятельность кружка школа выделяла какой-никакой бюджет, и прокат мы оплатили как раз из него. В среду и четверг мы оценивали приобретения, и опять расплакалась только Хосино. Я уже привыкал к распорядку.
Но вот наступило воскресенье.
Под палящими лучами самого невыносимого летнего солнца я доплелся до ближайшей станции, а вскоре уже тащился к тому же странному сферическому арт-объекту, у которого мы с Хосино встречались в прошлый раз. По выходным вокруг него толпилось достаточно много народа, но я тут же заприметил знакомый хвостик. Сегодня подруга нарядилась в шикарную красную футболку с рукавом по локоть и черную юбку. На груди я прочитал загадочную надпись «Red Stones», но больше меня заинтересовал бинт на ее левом запястье.
– Что с рукой?
– А, это? Масло на сковороде стрелялось, обожгла, – объяснила девушка, пряча руку за спиной.