Колонной спускались они в глубокий, крутой овраг, неся на руках раненых и оружие. При этом враг был совсем рядом. Город знал, чувствовал, что немногие уцелевшие защитники будут потом вспоминать, как они шли этим топким водосточным оврагом. Шли на ощупь, держась друг за друга, в темноте, увязая в грязи, но стараясь идти беззвучно, тихо.
Овраг подходил к железной дороге, на насыпи патрулировали немцы, на углу улицы, на возвышении, стоял вражеский танк. Овраг продолжался под железной дорогой и насыпью. Под нею была проложена водосточная труба диаметром чуть более метра и длиной около двадцати метров. И это был единственный путь через линию фронта. По трубе раньше текли нечистоты, а им надо по ней проползти, протаскивая раненых, пулемёты и миномёты.
Выйдя из окружения обескровленной и малочисленной, эта бригада ещё более недели будет защищать центр города, находясь в полукольце превосходящих сил противника. Здесь окончательно растают силы бригады – из более чем пяти с половиной тысяч бойцов и командиров на левый берег Волги переправятся лишь тридцать пять человек.
И так же, как эти воины-сибиряки, тогда чувствовали, думали и поступали десятки и сотни тысяч других людей – защитников, прибывающих к городу с разных мест. Город видел, какой высокой ценой обеспечивалась его защита и свобода.
В самый первый день боёв на улицах города в воздухе полностью господствовали вражеские самолёты. С юго-запада к Ворошиловскому району, южнее реки Царицы, подходили части 4-й танковой армии Гота, отрезая 62-ю армию Чуйкова от 64-й армии Шумилова на участке пригород Минина – Купоросный – Парк культуры, на границе Кировского и Ворошиловского районов. Потом этот участок станет ареной жесточайших боёв, в которых 64-я армия будет пробиваться на север, то наступая, то откатываясь назад. Высоты на окраинах города были заняты вражескими корректировщиками огня. Город, так гордившийся тем, что он вытянут красивой дугой вдоль реки, лежал теперь перед неприятелем как на ладони.
Пытаясь спасти людей, город давно осознал одну вещь. В минуты ожесточённых схваток в хрупкое и слабозащищённое человеческое тело летят смертоносные осколки железа, свинца. Также в его тело входят, непоправимо разрушая его, невыносимые для плоти звуки разрывов и огонь. И это неминуемо убивает человека. Но в малых количествах это может спасти его от смерти. Когда железо, свинец, взрывы и огонь, достигающие человека, только ранят его, то переход в иной мир в ближайшее время не состоится, и человек останется жив.
Городу и раньше, в других человеческих войнах, приходилось прибегать к этому очень непростому способу сохранения человеческих жизней. Особенно он пытался сберечь светлячков. Город понимал, что он сам притягивает таких людей своим теплом и светом. И, подобно бабочкам-мотылькам, летящим в огонь, они летят на этот свет, бьются о него, обжигая и ломая свои крылья. Очень часто они просто сгорают в таком притягательном, но губительном для них огне. Это был один из непреложных законов жизни, а для него – ещё и одной из её непостижимых тайн.
Светлячки всё равно гибли больше и чаще, чем остальные. Люди такого склада в последнюю очередь думают о себе, о своей безопасности. Они часто жертвуют своей жизнью ради других. Всегда лезут в самое пекло.
Вот и сейчас несколько бойцов-светлячков отчаянно, не обращая внимания на то, что по ним бил настоящий горячий, огненный, железный поток, стремились вперёд, навстречу врагу. Город видел, как смерть изготовилась одним прыжком накрыть их пулемётной очередью. И не оттуда, куда они бежали, а сбоку. Город напряг все свои силы в страстном желании спасти эти жизни.
И у него получилось.
Он смог дотянуться до одного из них, подтолкнуть его вздыбившейся землёй. Так, что смертоносный металл пролетел мимо, может лишь слабо задев бойца. Не убив, а только ранив его. Но неожиданно для города боец не упал, а остановился и замер на месте. Это было очень плохо, так как смерть, прыгнув и промахнувшись, уже развернулась и готовилась к следующему прыжку. Она обязательно бы настигла его, если бы не второй боец, бежавший за ним. Он догнал товарища и закрыл собой, приняв весь летящий в них горячий металл только в своё тело. В гаснущих глазах его успела мелькнуть радость, оттого что он смог спасти от гибели своего товарища.