Они короткими перебежками шли вперёд, огибая подбитую технику, свою и чужую. Стреляли на бегу, а также из укрытий по появляющимся фигурам врагов. Прятались, залегали и опять стреляли. И снова подвигались перебежками. В дыму и грохоте Иван упустил из виду старшину. Также он не успел заметить, куда делись Флакон с Монахом. Вроде они взяли немного правее. Рядом с ним, чуть позади, бежал Феликс.
Рядовой Айбек Мусаев бежал за Иваном-Волгой и по привычке, приобретённой ещё в школе, ритмично считал вслух до трёх и обратно. На уроках физкультуры они всем классом часто бегали кроссы. Айбек всегда приходил первым, а такой счёт помогал ему не сбивать дыхание.
В далёкой киргизской деревне Долинке Айбек был старшим братом для четырёх сестёр. Ему всегда хотелось иметь братьев. Он просил отца привезти ему откуда-нибудь братика. Желательно старшего. Отец смеялся и говорил ему:
– Ты счастливый человек, Айбек. У тебя целых четыре любящих тебя сестры. Мало кому так везёт.
Потом он серьёзно добавлял:
– А братьев ты в своей взрослой жизни обретёшь, если станешь хорошим и настоящим другом. Твои верные друзья и будут тебе братьями. Но и ты должен быть всегда верен им.
На всю жизнь запомнил слова отца Айбек. И всегда он искал своих братьев.
Айбек очень любил родной край, свою Киргизию. Он понял, насколько глубокое это было чувство, только тогда, когда оставил свою деревню и отправился на войну. Он сильно тосковал, особенно в первое время. Потом тоска его притупилась, война её вытеснила. Но тоска эта не исчезла совсем, а свернулась где-то внутри него клубочком, как маленькая степная лисичка-корсак, и впала в спячку. Иногда она просыпалась и ворочалась в нём, причиняя боль.
Ну а как было не любить эти края? Какой здесь был вкусный, почти осязаемый на ощупь запах. Он мог прилетать и с высоких гор на противоположной стороне голубой чаши озера Иссык-Куль – и тогда пахло горным простором, белым холодом снежных вершин и разрежённым воздухом. Прилетал запах и с самого озера – и тогда воздух наполнялся ароматом солёных брызг и даже, как ему казалось, запахом камешков, лежащих на дне. Летел тёплый воздух и с предгорья, где уютно разместилась их деревня. Тогда все дома и всё вокруг насквозь пропитывалось духом трав, ярких и пёстрых цветов и луговой зелени. Всё вокруг дышало этой необъятной ширью и красотой.
Высоко вверх взлетали горы, переходящие снизу вверх от зелёных, поросших лесом склонов к светло– и тёмно-коричневым – гранитным и каменным – хребтам, а уже в самом верху – к белым заснеженным верхушкам.
Прозрачны и чисты были солоноватые воды синего озера. На большой глубине, далеко вниз, хорошо просматривалось колыхающееся, словно живое, дно, подсвеченное пронизывающими воду солнечными лучами.
Как любил Айбек с мальчишками его класса здесь купаться. После обжигающего жаром летнего солнца его обжигала прохладой вода Иссык-Куля. Может, поэтому и называлось их озеро «горячим»? Накупавшись, мальчишки падали на прожаренный солнцем песок, сгребая его в «подушку», и лежали на нём, согреваясь. Потом носились по берегу, пока песок не высыхал и не ссыпался с них.
Айбек всегда подолгу зачарованно смотрел на противоположный берег.
Бело-голубые верхушки гор на том берегу бывали видны во всём своём великолепии рано утром, когда не было ещё над пронзительно-синей поверхностью озера влажной дымки, а сами эти верхушки подсвечивались восходящим солнцем. Иногда вершины гор показывались и днём, но это случалось редко. А обычно они расплывались, подобно облачку на горизонте.
Ну а самих горизонтов на Иссык-Куле было целых два. Первый был в нескольких километрах от берега и приходился на край слабо волнующейся водной глади, уходящей за кривизну земли. Второй проходил через вершины гор, основания которых, как и противоположный берег, были на самом деле не видны. И казалось Айбеку, что горы вырастали и стремительно тянулись вверх прямо из голубой водной глади. И представлялось ему, что озеро, словно усталый путник, прилегло и покоится, отдыхая на вытянутых вперёд, подставленных ему горных ладонях.
До войны Айбек работал пастухом. Накануне нападения гитлеровцев ему как раз исполнилось восемнадцать лет. Поэтому 12 июля сорок первого пришла к ним повестка из райвоенкомата Чолпон-Аты. Семья не провожала его и не собирала в дорогу. Все были уверены, что немцев вот-вот разгромит наша Красная армия, которая уж никак не нуждается в помощи какого-то сельского пастуха.