В подборке статей Александра Рязанцева вы познакомитесь с новыми книгами в жанре детектива.
Несомненно, интересными будут для читателя две рецензии на новый роман Карена Кавалеряна – два восприятия, два ракурса. Какова точка зрения журналиста, литературного критика и прозаика Александра Рязанцева? А что думают по этому поводу прозаики, публицисты, литературные критики Андрей Щербак-Жуков и Ольга Камарго?
Ответы на все эти вопросы вы найдёте на страницах второго выпуска журнала «Российский колокол – 2025». Счастливых открытий!
Время героев
Дмитрий Необходимов
Город-герой
Враг, усиленный более чем пятьюдесятью дивизиями, которые гитлеровское командование перебросило с Кавказского направления, а также армиями союзников фашистской Германии, вёл в те дни наступление на Сталинград по двум направлениям: с северо-запада – из районов Вертячий – Калач и с юго-запада – из района Аксай. При этом сама ширина Сталинградского фронта растянулась на более чем восемьсот километров. В первых днях августа под натиском неприятеля наши войска оставили Котельниково, а передовые части 4-й немецкой танковой армии развивали наступление на Абганерово и Плодовитое.
Жаркими были те летние дни и ночи августа сорок второго. Много было, как сообщалось потом в сводках, «малых и больших боёв». Только для солдата любой бой был «большим».
В те дни бои проходили по одному заведённому порядку. Почти всегда начинали немцы. Где-то в пять-шесть утра появлялась «рама», облетая наши позиции. Потом появлялись бомбардировщики, обычно юнкерсы. Тогда они не боялись наших зениток, да и истребителей, так как их почти не было.
Немецкие пилоты гнали свои ревущие машины чуть ли не до самой земли. Обычно они делали определённое количество заходов, от четырёх до шести, аккуратно, по-немецки, рассчитывая свои боеприпасы. Очень часто под конец они предпринимали ещё одну, психическую, атаку, сбрасывая на наши позиции дырявые железные бочки либо куски рельсов и арматуры, издававшие при падении нестерпимо резкие звуки.
После воздушной атаки начиналась наземная. Существенным отличием наших атак и контратак от немецких было то, что часто нам приходилось сражаться без поддержки с воздуха и от артиллерии. Сражаться яростно, до последнего бойца.
Иван вспомнил подвиг гвардейцев 40-й стрелковой дивизии в августе сорок второго. Шестнадцать человек защищали и удерживали склон высоты на плацдарме в малой излучине Дона. Все они погибли, но не отступили. Иван видел этот склон, буквально заваленный трупами фашистских солдат и офицеров. У подножия догорали шесть подбитых гвардейцами танков врага.
И таких примеров было много. И далеко не все из них, к сожалению, останутся в памяти народной. Некому было о них рассказать… Да, в те дни мы часто ценой больших потерь, за счёт живой силы подавляли позиции противника. Сколько раз Ивану приходилось видеть, как наше «Ура!» в таких атаках заглушалось грохотом разрывов, захлёбывалось в свинцовом ливне и тонуло в ураганном огне противника.
Немцы же берегли своих солдат.
«Вот чему бы у них надо поучиться, – думал Иван, – а не только “полезной практике” штрафных рот и заградотрядов».
Перед нашими контратакующими ротами вырастала стена огня. Пехота часто залегала или начинала отползать обратно к нашим окопам. После вступали в дело миномётчики с обеих сторон.
И так выглядел почти каждый день боёв.
Не таким был бой 7 августа сорок второго в районе хутора Верхнечирский. Этот день особенно запомнился Ивану. Ему казалось, что невозможно будет никому из них уцелеть в той яростной драке, когда смерть была повсюду и настигала бойцов и с воздуха, и с земли.
Накануне, за три дня до того боя, на их участке наступило неожиданное, но иногда случающееся на войне затишье. Это были благословенные, счастливые часы для бойцов и командиров, когда можно было отдохнуть, пополнить запасы и привести в порядок себя и инженерные сооружения. Но только не для разведчиков и артиллеристов. У артиллерии свои заботы, а у разведгруппы – свои. Командованию срочно требовалась информация о планах противника. Значит, нужен «язык».
Дед повёл их группу в разведку ночью. В темноте подползли к нейтральной земле. Кирюха-Монах ловко перекусил колючку, и вскоре все оказались у линии вражеских окопов. Охримчук беззвучно снял и оттащил в сторону часового.