Иван был плотно обмотан бинтами вокруг туловища. Слева на боку сквозь повязку проступали кровяные разводы. Каким-то хитрым образом у него было перевязано, обмотано через подмышку левое плечо. Так же крепко была забинтована левая нога, снизу до колена. От икры расплывалось пятно, штанина до бедра была распорота.
Иван попытался подняться, но оттого, что сделал это резко, рывком, голова у него закружилась. В глазах потемнело. Он со стоном опустился на землю. Медсестра, перевязывавшая раненого, обернулась и сказала, почему-то улыбнувшись:
– Очнулся. Хорошо. Не вставай пока.
Полежав немного, Иван снова попробовал, уже осторожно, подняться. На этот раз ему это удалось.
– Идти сам можешь? – спросил его парень с санитарной повязкой.
Иван кивнул, невольно сморщившись от боли, пронизавшей голову от кивка.
– Тебе надо на переправу. Там раненых отправляют на левый берег. Мы тебе тут всё наскоро перевязали. Раны нетяжёлые, но их нельзя запускать. Их обработать хорошо надо, возможно, извлечь мелкие осколки, особенно в боку. Ну как, дойдёшь?
– Попробую, – ответил Иван.
Он потихоньку попытался идти. Наступать на ногу получалось, хоть каждый шаг и отдавал болью. Голова все ещё кружилась. У самой стены, где он лежал, валялось несколько невесть откуда взявшихся длинных сухих жердин. Иван выбрал одну из них, что была потолще да покороче. Используя её как костыль, побрёл к Волге.
К переправе со всех сторон тянулись люди. Здесь были и сталинградцы, и раненые красноармейцы. Многие из жителей почему-то были одеты в тёплые вещи. Они стремились покинуть город.
«Как много людей, – удивлялся Иван, – почему их всех заранее не эвакуировали? Почему ждали, когда в город ворвутся немцы?»
Он подумал об Ольге. Представил, что, может, и она сейчас растерянно пробирается сквозь всю эту толпу к переправе. И сердце его сжалось.
В этой неразберихе Ивану удалось всё же сориентироваться. Он смог поговорить с дежурившим на переправе лейтенантом. Тот объяснил ему, что переправа идёт непрерывно, так как раненых и жителей грузят на обратные рейсы, доставляющие в город бойцов. Но основной поток пойдёт ночью. Днём переправляться очень опасно, даже с дымовой завесой. Немец постоянно бомбит и обстреливает Волгу. В первую очередь эвакуируют гражданских и тяжелораненых. Все остальные должны ждать своей очереди здесь, под высоким обрывом правого берега Волги.
Иван отошёл к обрыву и увидел, сколько тут скопилось народа. Весь берег под обрывом был усыпан людьми. Здесь были и тяжелораненые, лежащие на носилках под открытым небом, и гражданские, и легкораненые. Многие раненые бойцы могли передвигаться только по двое или по трое, держась друг за друга. В таких причудливых связках каждый опирался на товарища и помогал другому.
Он чувствовал себя всё хуже и хуже. Голова гудела. К горлу подступала тошнота. Все движения сковывала наваливавшаяся на него слабость. Иван прилёг прямо на землю и мгновенно провалился в какое-то тягучее и дурное забытьё.
Очнулся от шума и грохота. Выли сирены, ревели самолёты, кричали и бегали люди, перепрыгивая через него и иногда больно задевая. Переправу и весь правый берег бомбили и обстреливали вражеские самолёты. Громко кричали раненые, звали на помощь. Тут и там на берегу горели какие-то обломки и несколько причаленных катеров и лодок. Посередине Волги пылала баржа, отдавая в небо густым чёрным дымом. По вражеским самолётам с левого берега били наши зенитки. Также вели огонь из крупнокалиберных пулемётов с бронекатера, стоявшего недалеко от правого берега.
Иван попробовал приподняться. Но тут кто-то большой и грузный, перепрыгивая через него, со всего маха пнул его по голове. От вспышки боли, разорвавшейся в голове, Иван отключился.
Когда пришёл в себя, то не смог сообразить, долго ли был без сознания. Шум вокруг не стих. Иван лежал, смотрел в причудливо освещённое огнём небо, в котором то появлялись, то исчезали изрыгающие шум и огонь крылатые тени. Он никак не мог понять, какое сейчас время суток. От обилия нестерпимо яркого огня вокруг было очень светло. Но, похоже, всё-таки была ночь. Далёкими, но яркими отблесками, идущими со стороны полыхающего города, постоянно вспыхивало небо. Освещая реку и берег зеленоватым светом, к Волге медленно опускались, покачиваясь на парашютах, ракеты.
Голова пылала от жара, но при этом Ивана сильно знобило. Странное оцепенение охватило его. А шум вокруг всё не стихал. Вдоль берега метались какие-то тени. Ему начинало казаться, что это немцы вышли к берегу. Что они на берегу, рядом с ним. От этой мысли его прошиб холодным потом страх. Оказаться перед врагом раненым и без оружия!..