Из других рассказов раненых Иван знал, что не менее жестокие бои развернулись и за другую господствующую высоту – 145,5. Сталинградцы называли её Лысой горой.
Эта гора, лишённая растительности, покрытая песком, – одна из наиболее высоких точек Сталинграда, открывающая панораму южной части города. В эти сентябрьские дни в тех районах города сражались войска 64-й армии. Перед ними стояла чрезвычайно важная и трудная задача: не дать 4-й танковой армии Гота войти в город с южной стороны.
А в Сталинград для обороны направлялись всё новые и новые силы. 19 сентября для усиления войск 62-й армии на правый берег Волги была переправлена 95-я стрелковая дивизия под командованием полковника В. А. Горишного. В ночь на 23 сентября на помощь 13-й гвардейской дивизии переправилась на правый берег часть 284-й стрелковой дивизии полковника Н. Ф. Батюка, которая с ходу, отбрасывая и уничтожая врага, продвинулась вперёд в направлении завода «Метиз» и юго-восточных склонов Мамаева кургана. В ночь на 28 сентября в город переправились два полка 193-й стрелковой дивизии генерал-майора Ф. Н. Смехотворова, которые сразу вступили в бой на западной окраине посёлка Красный Октябрь.
Тогда, 28 сентября сорок второго, приказом Ставки Верховного главнокомандования в районе Сталинграда были образованы два самостоятельных фронта: из состава Сталинградского фронта – Донской под командованием генерал-лейтенанта К. К. Рокоссовского, с включением в него 63, 21, 4-й танковой, 1-й гвардейской, 24-й и 66-й армий; и из состава Юго-Восточного фронта был образован Сталинградский под командованием генерал-полковника А. И. Ерёменко, с включением в него 62, 64, 57, 51 и 28-й армий.
Бои велись непрерывно. Сталинград продолжал оставаться непреодолимой преградой для вермахта.
Особая гордость в те дни переполняла Ивана оттого, что огромную помощь нашим войскам оказывали жители города. Те, кто не эвакуировался и продолжал работать на предприятиях Сталинграда.
В госпитале все хорошо знали, что тракторозаводцы продолжали давать фронту танки, тягачи и военную продукцию. И всё это, несмотря на то что им приходилось работать практически под огнём. Всё чаще экипажи танков комплектовались теми, кто их восстанавливал. А танки вступали в бой уже за заводскими воротами.
В одной палате с Максом Капитоновым лежал раненый танкист Александр Киреенко. Он был небольшого роста, жилистый и крепкий, на голове – остриженная под горшок копна жёстких соломенных волос. Киреенко поступил в госпиталь в двадцатых числах сентября.
До войны Александр работал трактористом в своей родной деревне под Гомелем. В армию его призвали в начале июля 1941 года и сразу как тракториста определили в танкисты.
Потом его отправили в танковую школу под Воронежем, где он два месяца переучивался на механика-водителя танка. И Гомель, и деревушку его, где остались родители с младшим братишкой, к тому времени заняли фашисты. Поэтому из танковой школы своей рвался Александр скорее на фронт – родную землю освобождать. Но воевать ему пришлось в донских и приволжских степях.
Александру довелось управлять разными машинами, даже английскими, но самой любимой стала наша «тридцатьчетвёрка». Не по комфорту и удобству, а по самому главному для него критерию – шансам у экипажа выжить. У нашего Т–34 они были гораздо выше.
Потом были тяжёлые танковые сражения при обороне Воронежа. После Воронежа в составе 5-й танковой армии отступали к Сталинграду.
– Отступая так, дошли до самых стен Сталинградского тракторного завода, – с горечью говорил Александр Ивану, когда узнал, что тот родом из Сталинграда. – Каких-то триста метров до Волги оставалось…
В беседе с Иваном танкист признался, что ему было стыдно перед рабочими Сталинградского тракторного завода:
– Они там, ей-богу, все как есть до одного – герои! Ты только представь себе: небо от немецких самолётов аж чёрное. Вокруг пламя, дым коромыслом, взрывы, копоть. Крики и стоны повсюду. Такая, браток, неразбериха форменная, что себя не помнишь. Наши танкисты все по укрытиям попрятались. Один с перепугу под танк залез. Лежит там и не отсвечивает. А рабочие у станков стоят и своё дело делают. Железной выдержки люди! Будто бомбёжка их не касается. И отвлекаться им на всякие там бомбы, на них летящие, недосуг просто. Я сам видел: одного осколком зацепило, он упал. Его санитары быстренько так унесли. И пяти минут не прошло, как на его место другой встал. Да эти люди просто из стали сделаны! И это у них на глазах отступать? Да я лучше сразу в Волге утоплюсь или пулю в лоб себе пущу.