Он криво усмехнулся и повторил:
– Мечта от жажды погибает! Не стой истуканом, неси запасы с тороида.
Вик обернулся быстро: не прошло и пятнадцати минут, как он появился в зале. Коил, всё это время не перестававший поглаживать драконью морду, приоткрыл одну флягу и влил несколько капель в клыкастую пасть. Дракон снова приоткрыл глаза, приподнялся и мотнул головой, освобождаясь от рук человека. Затем перехватил лапой флягу и одним махом её осушил. Оглядел помещение и заметил Вика с оставшейся водой, потянулся, отчего тот, расценив жест как требование подойти, приблизился и встал рядом с Коилом. Дракон отобрал у него фляги и, опустошив их все, осмотрел наконец пещеру.
Энергия солнц заканчивалась, резервуары отдавали последние фотоны, но это уже не имело никакого значения. Дракон, будто изучая, следил за движением до тех пор, пока не погасла последняя частица. И лишь тогда в темноте засветились золотые шкура и крылья зверя. Схватив окрепшими лапами людей, он поднялся под потолок и, не замечая преграды, оказался снаружи, сделав ещё пару взмахов – у корабля. Аккуратно поставил Вика с Коилом на траву, а сам, резко набирая высоту, растворился в пространстве.
Экипаж тороида задраил люки и взмыл следом. Но, как ни старался, догнать дракона Вик не смог. Лишь по сенсационным сообщениям, волной прокатившимся по галактике и заполонившим весь новостной эфир, удалось напасть на золотой след. Ленты таблоидов и более серьёзных изданий заполнили известия о непонятной науке ситуации: все пострадавшие от браконьеров звёзды вернулись к первоначальным размерам и засияли с новой силой. Объявили даже, что вследствие этого за ненадобностью отменяются обязательные галактические патрули. Впрочем, на журналистов полагаться не стоило, а потому след этот считался крайне ненадёжным, да ещё и окончательно обрывался в астрономически красивой туманности, неподалёку от кси Дракона.
В результате всей этой истории капитан Вик вышел в отставку. Он продал тороид знакомым торговцам и на вырученные деньги купил дом рядом с имением напарника. По совету последнего записался в библиотеку и стал разводить тюльпаны. Ходят слухи, уже вырастил редчайший сорт и за неповторимую окраску, а может, и по иным причинам, назвал его «Золотой дракон».
Коил тоже обосновался на родине. Начал писать книги. Говорят, благодаря этому и ещё исключительному доверию одного сказочного существа он абсолютно вычислил, где находится легендарная грань между реальностью и фантазией. Но, храня благоразумие, точных координат никому не выдаёт.
Олег Бобров
Бобров Олег Владимирович родился 6 мая 1968 года в Воронеже. Окончил восемь классов. С 1983 по 1986 год учился в СГПТУ, получил специальность «слесарь-инструментальщик». 1986–1988 годы – служба в рядах Советской армии. 1990–1996 годы – учёба в ВГУ (Воронежский государственный университет), специальность – история. В 1995–2007 годах – преподаватель истории, обществознания, экономики. 1998–2001 годы – аспирантура. 2004 год – защита диссертации по теме «Деятельность 2-го Особого совещания по крестьянскому вопросу 1902–1905 годов». 2007–2020 годы – работа журналистом-менеджером в издательствах «Поларис» и «Истоки». 2020–2021 годы – работа на телевидении. С 2021 года – писатель, журналист, экскурсовод.
Молитва сильных
Жаркая, словно ласки девы, тёмная, будто совесть тирана, июльская ночь обнимала балканские фемы (области) великой Византийской империи. Казалось, что тёплое дыхание лета убаюкивает человека, дарит ему ощущение покоя. Однако мало кто летом этим на Балканах мог ощущать себя в спокойствии и дремотном блаженстве. Восстание против власти охватило уже Балканы, перекинулось во Фракию и Малую Азию. Казалось, что ветер, срывающийся с гор, несётся по долинам и селениям, завывая: «Сму-у-ута-а!»
И вторят ему многоголосо цветущие травы и кустарники: «Мя-я-ятеж-ж!»
Крепость Крушина в самом сердце Македонии казалась мирно спящей. Горят костры, всматривается вдаль стража, готовая при первых признаках опасности поднять тревогу, мощные башни и крепостные стены едва видны в ночном мраке. Как и положено роду людскому, витают обитатели крепости в мире сновидений.
Лишь в дальнем покое крепости тускло горят светильники. Стратиг крепости Стефан Патеран принимал у себя ночного гостя. Сам хозяин был невелик ростом, а сложением напоминал скальный дуб. Растёт он на горных кручах, вгрызается камнями в самый крепкий камень и лишь твёрже становится год от года. Вынесет всё: и снежное одеяло, и лютый натиск урагана, жару и безводье. Сломается, а не согнётся. Угрюмое лицо, испещрённое шрамами, глубоко посаженные серые глаза и мощные руки – всё говорило о том, что человек этот решителен и отважен. Его собеседник был полной противоположностью хозяина крепости: высок, картинно красив. Черты лица, холёные руки и чуть подведённые по моде одиннадцатого столетия брови свидетельствовали о том, что это представитель высшей знати. На стоящие на столе яства в лице фаршированных голубей, солёного сыра – бризанты собеседники обращали мало внимания, лишь время от времени прикладываясь к вину, налитому в большую глиняную чашу. Патеран сделал глоток и хриплым голосом человека, привыкшего перекрикивать шум битвы и рёв боевой трубы, произнёс медленно и веско: