Стоит признать, что героини Павловой цепляют непосредственностью и человеческой близостью, а потому кажутся если не родственными душами, то хотя бы хорошими знакомыми, которым можно рассказать абсолютно все. Они не превозносят себя над читателями, перед ними не стыдно показаться неграмотными или недостаточно интеллектуальными. Наверное, это и делает творчество Павловой каким-то родным, знакомым каждому, кто хоть раз чувствовал себя одиноким в насыщенном и не всегда дружелюбном современном мире.
Впрочем, одиночество Светлане Павловой не грозит, по крайней мере как писательнице. У «Сценаристки» есть все шансы выстрелить так же громко, как «Голод», и снискать читательскую любовь. Это, несомненно, очень искренняя и терапевтическая книга с той степенью откровенности, которая одних возмутит, а других – притянет. «Сценаристка» прямо говорит нам о том, что сценарий собственной жизни пишем мы сами, а значит, нам решать, где поставить точку, а где – запятую.
Девушка ждет не дождется сообщения от возлюбленного, а бабушка рассказывает ей о привороте («Дожжик будет»); одинокая кокетница постит фото себя в свадебном платье и будоражит сердца бывших («Обезлайкивание»); задумчивая пассажирка электрички придумывает жизни попутчикам («Станция Свирь»); мастер выстругивает из дерева женщину, и теперь она жаждет любви («Когда я была женщиной»).
Митрофанова посвящает сборник женщинам своей семьи, а потому в центре рассказов тоже женщины. Покинутые, молчаливые, замкнутые, но главное – ищущие. В рассказе «Молчание Паулины» о главной героине говорят так: «Вечное скитание человеческой души». Наверное, так можно охарактеризовать и этот сборник – путевые заметки скитающихся душ.
Рассказы Митрофановой – бесхитростные и приземленные, где-то совсем лишенные правдоподобия и какой-либо литературности. Но вместе с тем – трепетные и вдумчивые, чуткие ко внутреннему миру героинь. Перед нами – жанровое разнообразие: Митрофанова пробует смастерить фантастику, но швы вдруг расползаются; примеряет на себя жанр притчи, и тут все прямо к лицу; смотрит на мир реалистичным взглядом – и видит его насквозь.
В рассказе «Рассмеялся, махнул рукой» у читателя может возникнуть недоумение: юные герои читают стихи, но вместо них – неясное «та-да-дам», а после мы должны поверить, что это – хорошо. А вот в заглавной притче «Когда я была женщиной» все так образно и изящно, что финальные строки сжимают сентиментальное читательское сердце. Жаль, что такого эффекта Митрофановой удается достичь не всегда: некоторые рассказы казались искусственными, если не безжизненными.
На рассказе «Станция Свирь» хочется остановиться. Меланхоличная пассажирка электрички наблюдает за попутчиками и фантазирует, какая у них могла быть жизнь. Кажется, что это достаточно привычное состояние для тех, кто в дороге, – разговаривать с незнакомцами в мыслях, примерять их жизнь, которую ты сам себе выдумал, на свою. Здесь вспоминается «Фокус» Марии Степановой, где героиня путешествует в пригородных поездах по Европе и считает их тем пространством, где ее ничего не может потревожить.
Героини Митрофановой странствуют, ищут что-то осязаемое, определенное, надежное – призвание, попутчика по ветвистой дороге жизни, но в итоге не приходят к чему-то конкретному, оставаясь, скорее, фантомами, чем живыми, думающими людьми. Этой самой искорки жизни не хватает и сборнику в целом. «Когда я была женщиной» способна подбросить угольков в угасающий вечер, но развести огонь в читательской душе – не в силах.
Анне Баснер, как и Светлане Павловой, пора самой быть в жюри «Лицея». Ее предыдущий роман «Парадокс Тесея» вошел в длинный список «Большой книги», а для многих читателей он стал одной из лучших книг года. Если «Парадокс Тесея» рассказывает о подпольных реставраторах Петербурга, то новая книга Баснер «Последний лист» – о пожилых петербуржцах, которые реставрируют свои и чужие судьбы, а потом – снова их разрушают.
Мать школьницы Таси когда-то была известным советским биологом, а отец – почитаемым у власти писателем и преподавателем. В одни дни Тася ходила вместе с мамой по теплицам, в другие – болтала с сумасбродной папиной студенткой Нелли. Но в один день мама Таси покончила с собой – почему, никто толком не знал. Память о матери оказалась забытой на антресолях вместе с ее гербарием в толстых альбомах.