Сборник «Марфа строила дом» – это как раз тот случай молодой прозы, когда региональный сеттинг действительно необходим. Знакомые Заборцевой – не понаслышке скромные архангельские деревеньки, скованные льдом реки, сельские жители со своим простоватым и где-то забавным говорком, народные легенды, сказки и заговоры – сама душа этой книги, без которой она была бы рыхлой и неглубокой, как тающий апрельский снег. И в том, как Заборцева вдыхает жизнь в, казалось бы, простые слова и предложения, наделяет их новыми смыслами, есть что-то чарующее и ускользающее, по-настоящему сказочное. Это говорит не только о самобытном молодом авторе, но и о его любви к малой родине, местному фольклору, а главное – людям, которые проросли в эту мерзлую землю крепкими корнями.
Если представить, что все три героини сборника Варвары Заборцевой «Марфа строила дом» – один персонаж, то получится что-то похожее на роман взросления. Балансируя на грани северной сказки и реалистичной прозы, Заборцева показывает внутреннюю трансформацию персонажа – от стремления заполнить душевную пустоту после утраты близкого человека («построить дом») до принятия неизбежного и поиска мира внутри себя. Кажется, этот же путь проходит и сам читатель. Но естественный порядок мира никто не отменял, и в конце весна обязательно вдохнет свою живительную силу, а река наконец освободится от ледяных оков.
Старшеклассница Димка привыкла, что она – невидимка. Да, в прямом смысле. Героиня наслаждается своим одиночеством: смотрит видеоблогеров, составляет списки фильмов и книг про невидимок, гуляет со своим отцом-филологом и разговаривает со старенькой кошкой Камкой – от Недотыкомки. В школе у Димки есть лучший друг, которого она зовет Робкий Рома, а еще – Красотка Катя, Малышка Маша, подружки Лины Малины. В свободное время героиня ведет дневник, где по дням описывает школьные будни.
Весь роман Льва Кузьминского – это, собственно, и есть тот самый дневник невидимки, который собрал все «прелести» школьной жизни – от буллинга со стороны одноклассников до брюзжания учителей.
Когда миллениалы пишут о зумерах, они, совершенно справедливо, пытаются говорить с ними на одном языке, но за подростковым сленгом, соцсетями и гаджетами нет-нет да и повеет характерной тридцатилетней усталостью и умом не по годам. Льва Кузьминского формально можно отнести к зумерам: двадцать пять лет, уже написал первую книжку и даже помогает подросткам с депрессией и компьютерной зависимостью, что не может не восхищать.
И потому вдвойне странно видеть в его новом романе обозленную на мир 17-летнюю старшеклассницу-невидимку, которая в перерывах между роликами блогеров и лекциями Аствацатурова заглядывает к мальчикам в раздевалку и морщится от запахов пота и метеоризма. Где-то здесь читателю должно быть смешно, но многочисленные сальные шутки на уровне первого класса – это, определенно, не то, что хочешь видеть в подростковой книге от дипломированного специалиста по подростковому психоанализу.
Типажи школьников, которых изображает Кузьминский, немногим отличаются от своих прозвищ: карикатурные, плоские, без подросткового надрыва, эмоциональных качелей, жестких комплексов – в общем, всего того, что переполняет человека в 17 лет. Кроме самой Димки и Робкого Ромки, все старшеклассники изображены как неадекваты. На фоне этого обозленность Димки на мир не только выглядит нарочито, но и переходит в откровенное высокомерие и снобизм, который с каждой страницей все больше раздражает.
Не верится, что сегодняшние подростки такие пустоголовые, неглубокие, грубые и поголовно жестокие. Школьный буллинг, к сожалению, есть, и иногда дело не ограничивается обидными синяками, а доходит до отчаянных выстрелов. Но подростковая жестокость в романе Кузьминского – мимолетная, какая-то несерьезная, практически доведенная до абсурда. Здесь нет ни психологического напряжения, какая была, например, в «Калечине-Малечине» Евгении Некрасовой, ни точки невозврата, после которой загнанный школьник берет в руки ружье, как в «Цикадах» Аси Володиной. Кузьминский не пытается проникнуть в суть конфликта, довести его до какого-то разрешения, а ограничивается будничными избиениями и безразличием окружающих, которое показано очень прямолинейно: вы видите, что его бьют? видите? а почему вы ничего не сделаете? вы что, все невидимки, да?