В том, что Аня и Руслан созданы друг для друга, не возникает сомнений, ведь Шляпникова старательно выстраивает их линию. Герои буквально зеркально дополняют друг друга: у Ани мать умерла, а отца она не знала; у Руслана родители погибли в автомобильной аварии; Аня совсем недавно болезненно рассталась с парнем, а Руслан, какое совпадение-то, порвал с девушкой. И конечно, как только Аня встречается со старушкой, которая в беспамятстве называет ее Ульяной, Аня сразу думает о своей бабушке Ульяне, а тут и внучок этой старушки тут как тут. Литературные звезды вымученно, но сошлись. Скоро выясняется, что даже смерть родственникам не помеха, чтобы разлучить молодых, и Аня спасается от настойчивых призраков литрами кофе и цитатами из «Гарри Поттера».
И ведь есть же книги, где романтическая линия сплетена с мистикой гораздо интереснее. Например, «Там, где цветет полынь» Ольги Птицевой. После гибели младшего брата героиня видит скорую смерть случайных людей, и в какой-то момент в ее жизни появляется красавчик, который, естественно, как-то со всем этим связан. И вот при общей такой предсказуемости «Полынь…» читаешь все равно с увлечением, потому что и дар у героини страшный, и использует она его вдумчиво. В «Наличниках» же Шляпникова предлагает простой, если не ленивый способ взаимодействия Ани с призраками – через сны и видения. И вот из-за того, что потустороннее у Шляпниковой такое будничное и мелкое, от него просто не чувствуешь желаемого трепета.
Под конец «Наличников» призраки чуть ли не пьют кофе с Аней и Русланом, их видения сливаются в один сплошной вязкий сон, а смыслы, которые Шляпникова вкладывает в роман, проговариваются прямым текстом и по нескольку раз. Возможно, не будь романтическая линия в «Наличниках» такой приторной и рыхлой, то у Шляпниковой получилась бы действительно интересная история о преемственности поколений и ответственности за собственную судьбу. Но ни сентиментальность, ни мистическая основа, ни татарский колорит, который здесь выступает только красивой декорацией, не выносит «Наличники» за пределы ромфанта, да и до него роман Шляпниковой, к сожалению, совсем не дотягивает.
В прошлом сезоне «Лицея» 21-летний Денис Дымченко стал самым молодым финалистом. Его довольно-таки крепкая повесть «Ропот» получила два спецприза и, скажу по секрету, очень впечатлила некоторых из нас в блогерском жюри. В этом году такой же яркой, но совершенно другой работой зумера можно назвать сборник Максима Симбирева «Забытье». Симбиреву – 25, живет в Саратове и пишет о таких же современных молодых людях из регионов – провокационно и экспериментально, где-то с откровенным подражанием, а где-то – с неподдельной искренностью.
Открывает сборник повесть «Жертва». Дома у главного героя, 17-летнего Максимки, парализованная бабушка и уставшая мама, которая вынуждена каждый день кормить больную с ложечки и менять памперсы. Максимка хочет убить бабушку, ведь она отнимает маму – у такого бедного и покинутого, который так старается быть лучшим и доказать, что он – не функция, а свободный человек. Однажды Максимку не пускают в квартиру, и он знакомится с 30-летней соседкой Соней, которая тоже ухаживает за больной мамой, – и в этот момент в Максимке что-то переворачивается.
В совсем небольшие для повести сорок страниц Симбирев вмещает историю взросления со всеми необходимыми пунктами: разрушение привычного мира, неудачный секс, рефлексия пережитого и, наконец, внутреннее преображение. Максимка становится Максимом – вырастает из эгоцентричного мальчика в обыкновенного взрослого. Но тот внутренний стержень, который герой обретает в конце, оказывается не таким устойчивым – Максим понимает, что в его жизни всегда будет то, с чем он не сможет смириться никогда – пустотой, которая возникла у него внутри после смерти отца.
Здесь «Жертву» Симбирева можно сравнить с «Пинегой» Заборцевой, которая тоже вошла в шорт «Лицея». Оба произведения – о смерти родителя. У героини Заборцевой отец погибает от дрона, у Симбирева – в Чечне. Только если героиня «Пинеги» теряет отца уже в сознательном возрасте, а потому на поверхности сюжета – бытовая подготовка к похоронам и рефлексия героини, то Максимка узнает о смерти родителя в семь лет – да еще после спасительной материнской лжи. Поэтому главный «движок» «Жертвы» – психологический надлом Максимки, его «расщепление» на условно взрослую и детскую версии. Фигура отца, которого нет в семье, кочует еще в два соседних рассказа сборника – «Рогатый» и «В День защитника».