Фарид повесил снимок сушиться рядом с другими. В темноте они все выглядели одинаково – черные силуэты на сером фоне. Как тени людей, застывших на стенах Хиросимы.
Он подумал, что надо бы рассказать об этом Калилу. Но тот наверняка опять назовет его философом хреновым и предложит купить нормальную цифровую камеру. Но Фарид все равно продолжит снимать на любимую камеру – руины, детей, призраков прошлого. Потому что кто-то должен помнить, как выглядит мир в момент между разрушением и возрождением. Даже если для этого хватает одного глаза.
Анастасия Носова
Родилась в Саратове в 1998 году. Прозаик, автор романа «Цирк» («РЕШ»), выпускница магистратуры «Литературное мастерство» ВШЭ, чемпионка мира по фигурному катанию на роликах.
«Прециоза»
Тренер сказал: ищите подешевле.
«Авито» пестрело платьями для фигурного катания разных размеров, дизайнов, орнаментов, материалов, цен. Нужного не находилось. Чат с тренером в ватсапе стал похож на доску объявлений: ссылки вытеснили текст, на каждый из вариантов, который скидывала я, тренер присылал свой. Более, как ему казалось, уместный. Обычно не того размера. Диана утонула бы в сто тридцать шестом, как тонула она в моих блузах, напялив их поверх пижамы: «Мам, я красивая?»
Самая красивая, дочь.
Платья, которые подходили Диане и устраивали тренера, были одинаковы в одном: как раз красотой они и не отличались. Я открывала «Авито» и выбирала чертово платье везде и всюду: в очереди в салон, на парковке, пока ждала Диану со льда, на кассе магазина. В одном объявлении кто-то застенчиво упомянул, что на «шовчике есть дырочка», и я поперхнулась чаем за рулем, не досмотрев фотографий, – автор объявления поскромничал, шов платья расходился прямо на попе. Искать дальше и ехать на примерку хотелось все меньше. Обивка сиденья и новые белые брюки объявления с «шовчиком» мне так и не простили.
Диане предстоял всего-то «юный фигурист», а я уже успела подумать, что с ракеткой для большого тенниса или с купальником для бассейна на первых этапах было бы попроще, но решила все-таки по одному из объявлений позвонить. Трубку взял мужчина. На все вопросы он отвечал только «да» или «нет», а когда я спросила что-то посложнее, про деньги, разворчался.
– Это вам не базар, написано же, что четыре тысячи – аренда, а если купить, то сорок. – И, помолчав, он добавил: – Восемь!
На это мне ответить было нечего. Я представила, как моя дочь делает прыжок в пол оборота и ковыляет дорожку шагов в платье за сорок восемь тысяч, и мне стало дурно: чай попросился наружу – белые брюки второго чайного пришествия не перенесли бы. Я успокоила себя обычной мантрой, которую выучила на второй день в раздевалке ледового дворца: «Тут так принято». На катке действительно было принято многое, о чем в приличном обществе лучше молчать. Так что я проглотила и мантру, и чай и решила позвонить по следующему объявлению. Хозяйкой платья номер два значилась Александра с милым селфи на аватарке. Александра говорила тягуче, почти как ленивец из «Зверополиса», и пока она дошла до конца фразы, начало я уже успела забыть. Общий смысл сводился к тому, что «платюшко можно приехать посмотреть», и я коротко попросила Александру написать мне адрес и время в чат. И правильно сделала. Кривоколенный переулок в исполнении Александры занял бы еще добрых пять минут.
Диана выбежала с катка, щеки на бледном лице – горящая клюква в сахарной пудре, яркая крапинка, это у нас что-то семейное, от моего папы. Запыхавшаяся после ОФП, она плюхнулась в детское кресло.
– Ма, мам, ты нашла? – Вопрос вырвался у нее против воли, знала же, что я не люблю, когда клянчат. Но с первым платьем для выступлений можно все простить.
– Смотри, едем? – И я передала назад телефон.
Диана даже не взглянула на размытое фото.
– Едем, едем! – заверещала она, заерзала.
Я отпустила сцепление и нажала на газ, навигатор забился в истерике перестроенных маршрутов – пытался обмануть московские пробки. Диана вскоре уснула. Я смотрела на нее через зеркало заднего вида и думала, сколько еще меня ждет на этом пути поисков – платьев, коньков, хореографов… Мамы фигуристок из старшей группы часто жаловались на все, что составляло привычный быт их детей: вот программу поставили, а там дорожка только второго уровня, тренер орет, что надо переделать, а хореограф уперся – четвертый уровень-то стоит, но она на него не выкатывает; вот очередной выскочке «нагрибовали», потому что она у тренера Д., а мы у тренера Н., вот нам в Федерации сказали, что по этому протоколу разряд не присудят…