Девушка встала и вышла в приемную. Внешне она была абсолютно спокойна, что порадовало меня и как врача, и как человека. Прошло меньше минуты, и мисс Элизабет Флайт снова появилась в кабинете с листком бумаги в руке.
«Вот».
Лестрейд бросил взгляд на написанное, присвистнул и вскочил.
«Нам пора, мисс Флайт, — сказал он. — Взгляните, Уотсон».
Я взял листок и прочитал: «Кенсингтон-роуд, 24». И тоже поднялся.
«Нельзя медлить ни секунды, — подтвердил я слова инспектора. — Вы нам очень помогли, мисс. Убийца Генри Райдера будет схвачен и получит по заслугам».
«Пора, Уотсон, пора!» — торопил меня Лестрейд.
На бегу инспектор отдал приказание полисмену проводить мисс Элизабет Флайт до дома. Полисмен гаркнул: «Будет исполнено, сэр!» — но мы были уже далеко.
Лошадь, не привычная к такому обхождению, вняла, наконец, кнуту и окрикам кэбмена и показывала завидную скорость. Хэнсом бросало из стороны в сторону, но мы не обращали на это внимания.
«Он у нас в руках, — твердил Лестрейд. — Он у нас в руках».
Вряд ли какой другой экипаж смог бы домчать нас до Кенсингтон-роуд быстрее. Бока лошади были в мыле.
Дом 24 высился ярдах в тридцати от места трагической гибели Райдера.
«Ну что, доктор, птичка в клетке?» — засмеялся Лестрейд.
«Если не упорхнула», — сказал я.
«Чую, здесь он», — уверенно произнес инспектор и дернул шнур звонка.
«Мистер Гатлер не принимает».
Толстушка-горничная в наколке попыталась заступить нам дорогу.
«Нас примет», — заверил инспектор и, решительно оттеснив горничную, вошел в дом. Я последовал за ним.
«Где?»
Толстушка даже присела, словно в книксене, и пролепетала:
«Вот его дверь».
Лестрейд повернул ручку — закрыто. Постучал, а потом и крикнул:
«Гатлер, откройте! Полиция!»
Скрипнул ключ в замке, и дверь открылась.
Перед нами стоял человек огромного роста, мощного телосложения, с густой окладистой бородой. Глубоко посаженные глаза злобно сверкали.
«Что надо?»
«Я — инспектор Лестрейд. Вы не очень любезны, Гатлер».
«А с чего мне быть любезным? От вас только неприятностей и жди».
«Вот это верно, — согласился инспектор. — Неприятностями обеспечить мы вас можем. Так вы разрешите войти?»
Великан посторонился. Инспектор миновал его благополучно, а передо мной, как шлагбаум, опустилась громадная лапища с волосами на запястье.
«Это еще кто?»
«Не надо шума, приятель, — миролюбиво, но с ноткой угрозы, произнес Лестрейд. — Это мой помощник, доктор Уотсон».
Меня покоробило, что инспектор записал меня в свои подручные. Невелика честь! Но я стерпел, потому что в данных обстоятельствах Лестрейд поступил единственно разумным образом.
«Когда вы последний раз видели Генри Райдера?» — инспектор сразу взял быка за рога.
«Этого адвокатишку? — взревел Гатлер. — А почему я должен вам отвечать?»
«Советую вести себя спокойнее, иначе говорить нам придется в других стенах, казенных, а мне выбрать другой тон», — с полнейшей невозмутимостью молвил инспектор, чем заслужил два взгляда: свирепый — от Гатлера, и уважительный — от меня.
«Успокойтесь, Эптон, — раздался голос из глубины комнаты. — Закон на вашей стороне. И вам некого бояться».
«Я не боюсь ни Бога, ни дьявола», — рявкнул Гатлер.
«Тем более».
Из-за спинки высокого кресла показалась голова с прилизанными редкими прядями, а потом и сам человечек. Да, человечек, почти карлик: маленькие ножки, маленькие ручки, носик-пуговка, глазки… В них горел огонь. Этот огонь не спутать ни с чем — огонь ненависти обиженного природой существа.
«Сирил Вэнс», — прикрыв веками бушующее пламя, проговорил человечек.
«Мой поверенный, — сообщил Гатлер. — Я теперь без него и шагу не сделаю. Проклятая страна! Везде ловушки».
«Не ройте яму другим, не попадете в нее сами», — посоветовал я.
«Оставьте ваши поучения при себе», — обозлился Гатлер.
«Спокойнее, Эптон, спокойнее, — проворковал мистер Вэнс. — Итак, что господа хотели бы знать?»
«Когда вы, Гатлер, последний раз видели Генри Райдера?» — отчеканил Лестрейд.
Великан быстро посмотрел на Вэнса, и тот наклонил голову:
«Говорите».
«Вчера. Ближе к вечеру».
«Точнее».
«Около шести».
«Кто был инициатором встречи?»
«Райдер».
«О чем он хотел поговорить с вами?»
Сирил Вэнс поднял руку — как школьник:
«На этот вопрос позвольте ответить мне. Мой клиент слишком горяч, и мне бы не хотелось, чтобы он… («Наболтал лишнего», — подумал я.)…использовал неподобающие джентльмену выражения. На встрече действительно настоял Райдер. Темой беседы были некоторые неувязки только что закончившегося процесса, в котором мистер Гатлер был ответчиком, а адвокат Райдер представлял интересы истца».