Лестрейд пристально взглянул на Вэнса, затем сделал мне знак отойти в сторону.
«Послушайте, Уотсон, — негромко сказал он. — Попробуйте найти этого кэбмена. И вызовите подмогу. Полагаю, двух констеблей будет достаточно».
Я кивнул и вышел. На улице я пару раз свистнул в свисток, не обращая внимания на хмурые взгляды возницы, который доставил нас с Лестрейдом на Кэнсингтон-роуд. Чуть погодя на сером полотне тумана появилось неясное пятно, которое с каждым мгновением становилось чернее, пока не приобрело форму хэнсома.
«Чего изволите, сэр?» — прокаркал с козел старик с носом в красных прожилках, похоже, тот самый.
«Мне угодно, чтобы вы прошли со мной».
«Чего это? Мое дело — лошадью править».
Я быстро втолковал кэбмену, что спорить не стоит: полиция не уговаривает, она требует — и старик стал, кряхтя, слезать со своего высокого сиденья.
Между тем я свистнул еще раз, но уже в другой свисток, предназначенный для вызова полицейских, его мне дал инспектор. И даже не удивился, когда передо мной вырос Хопкинс. Этот расторопный констебль явно стоил двух полицейских, поэтому я подумал, что указания инспектора выполнены мною в точности.
«Прошу сюда», — сказал я, пропуская кэбмена и Хопкинса в дом мимо насмерть перепуганной горничной.
Лестрейда, Вэнса и Гатлера мы застали в молчаливом противостоянии. Увидев кэбмена, Сирил Вэнс довольно потер руки, сделал шаг и открыл рот, собираясь что-то сказать, но осекся — суровый взгляд инспектора пригвоздил его к месту и запечатал уста.
«Имя?» — рявкнул инспектор, грозно взирая на кэбмена.
«Мое-то? Джек Камерон», — отозвался тот глухим испитым голосом. По всему было видно, что Лестрейд своей сверхкраткостью и воинственным видом ничуть не напугал старика.
«Вам знакомы эти люди?»
«Кошке с тигром дружбы не водить, — усмехнулся кэбмен. — Они в Ридженс-парк ездят. Почитай, каждый день».
Гатлер с шумом выпустил застоявшийся в груди воздух. Губы Вэнса растянулись в улыбке.
«Вчера тоже ездили?» — спросил Лестрейд.
«А то как же! И вчера тоже».
«Сели, значит, и поехали?»
«Не-а, сначала подозвали».
«Ну!»
«Ну, я и подкатил».
«Их было двое?»
Джек Камерон шмыгнул сизым носом любителя пропустить стаканчик.
«Не-а, трое их было. Эти вот джентльмены и еще один, молодой такой, видный».
«Они разговаривали?»
«Да, похоже, ссорились».
Лестрейд вскипел:
«Что мне, каждое слово клещами вытягивать? О чем они говорили?»
«А я не прислушивался, — безмятежно улыбнулся Джек Камерон. — Ну, повздорили господа, мне какое дело».
«И что потом?» — Лестрейд на глазах терял остатки самообладания.
«Потом? Сели и поехали».
«Втроем?»
«Не-а. Молодой на месте остался».
Сирил Вэнс порозовел от удовольствия: мол, так-то, инспектор!
«Остался, говоришь?» — переспросил Лестрейд.
«Расстроен он был, — просипел кэбмен, не переставая шмыгать носом. — Понурый такой стоял, растерянный. Я заметил».
«И вы уехали».
«А то! Стегнул свою клячу — и в Ридженс-парк».
Инспектор молчал, и я понял, что настал мой звездный час.
«Мистер Гатлер, — начал я. — Вы любите верховую езду?»
Великан, рядом с которым и Хопкинс казался субтильным юношей, раздраженно взглянул на меня, и я приготовился услышать какую-нибудь грубость. Однако, сдержавшись, Эптон Гатлер предпочел благоразумное «да».
«Позвольте взглянуть на ваш стек».
«Это еще для чего?»
Боковым зрением я увидел, как насторожился Лестрейд, а Хопкинс, не отрывавший преданных глаз от инспектора, весь подобрался.
«Почему вас интересует эта невинная вещица?» — забеспокоился Вэнс.
«Не упрямьтесь, — сказал Лестрейд. — Покажите, Гатлер».
Тот пожал плечами, прошел в угол комнаты и вернулся со стеком в руках:
«Вот он».
Скорее это была плетка, чем привычная англичанину тросточка с кожаным язычком на конце. Плетка! С длинным плетеным хвостом.
Я взял стек, оглядел его, проверил гибкость, потом передал Лестрейду. Инспектор проделал те же манипуляции, только еще взмахнул плеткой — раздался свист рассекаемого воздуха. Взгляд его стал подобен взгляду сфинкса. Таким Лестрейда я еще не видел: это уже был не хорек, а куница, изготовившаяся к прыжку.
«Вам придется проехать со мной в Скотланд-Ярд, джентльмены. И вам тоже, Камерон».
«Да вы что, с ума сошли?!» — заорал Гатлер.
«Вы не имеете права!» — пискнул Вэнс.
«Имею! — отрезал Лестрейд. — Именем закона».
И столь весомы были эти слова, что мерзавцы не посмели ничего им противопоставить.