Ей не приходило в голову обернуться, а я и не думал прятаться за каждым фонарным столбом, находя такое поведение комичным. Мы прошагали метров двести, и примерно столько же оставалось до завода, когда она неожиданно свернула в какой-то двор. Это меня немного озадачило, я сбавил шаг и чуть было не проворонил мою фигурантку. Не заходя во двор, в проеме между домов я увидел, как Шурка садится в черный «Мерседес-Бенц» с затемненными стеклами. Садится не на место водителя, а рядом. Дверца за нею захлопывается, и в тот же миг автомобиль снимается с места и едет прямо на меня. Впрочем, нескольких шагов оказалось достаточно, чтобы изобразить из себя праздного гуляку, не имеющего никакого отношения к здешним нравам и привычкам.
Проводив взглядом удаляющийся «катафалк», гордость любого русского нувориша, я повернул назад, во двор. На том самом месте, где пару минут назад стоял «Мерседес», какой-то дядька в камуфляже кормил дворнягу остатками хот-дога. Я сразу догадался, что это охранник. Оказывается, автомобиль стоял возле крыльца с железной дверью. «Фирма «Фаэтон» — гласила табличка на двери.
5
Понедельник, как известно, день тяжелый, и мне хотелось собраться с мыслями, посидеть дома, то бишь на «мансарде» у сестры, подвести кое-какие итоги. Но не тут-то было. Позвонила Лиза Кляйн и взволнованным голосом попросила о встрече. О немедленной встрече. По телефону она не желала ничего объяснять, а только требовала, чтобы я приехал к ней домой. Ясно было одно: случилось что-то из ряда вон, потому что в одиннадцатом часу утра она еще находилась дома, а не на работе.
Я застал ее в подавленном настроении. Ничего не объясняя, Лиза провела меня в кабинет отца и указала пальцем на письменный стол. Там на неровно отрезанном квадратике красного бархата лежала курительная трубка из черного дерева. Подойдя ближе, я разглядел на ней барельефный череп, довольно посредственно выполненный.
— Это из папиной коллекции, — выдавила из себя Лиза, а я уж грешным делом подумал, что она лишилась дара речи. — И бархат тоже. Им было оббито дно сундука, в котором хранились трубки.
— Как она сюда попала?
— Я обнаружила ее сегодня утром на столе. Ты понимаешь, в чем дело? У кого-то есть ключи от моей квартиры.
Я поразился ее спокойствию, граничащему с фатализмом. Все эти годы убийца Широкова хранил ключи от квартиры, а она не подумала сменить замки.
— Вчера утром ее здесь не было. Я каждое утро проветриваю папин кабинет. А вечером я сюда не входила…
— Ты вчера весь день провела дома?
— Я уезжала на несколько часов. Отсутствовала приблизительно с четырех до девяти вечера.
Всему на свете приходит конец. Недолго длилось и фаталистичное спокойствие Лизы. Она упала ко мне на грудь и разрыдалась.
— Кто? Кто меня так ненавидит? — вопрошала она. — Кто ненавидел моего отца? Что мы сделали этому человеку?
Я успокаивал ее, как мог, хотя не дока по этой части. А перед глазами стояла Зинаида Кондратьевна, с презрительной усмешкой. Уж она-то точно ненавидела и отца, и дочь. Но нельзя же подозревать старую женщину в таком преступлении. А курительная трубка с черепом? Это что-то из сицилийских страстий-мордастий!
— На работу пойдешь? — спросил я.
Лиза покачала головой:
— Я предупредила Шуру, что больна.
— Тогда поедем куда-нибудь, посидим в спокойной обстановке, пораскинем мозгами.
Мое предложение было принято, и мы нашли самую дорогущую забегаловку, где в это время — ни души. Я не испытывал угрызений совести, когда она платила за меня. Авантюристы — закаленные люди, а журналистское удостоверение приучает к халяве. За меня часто платят. Что поделаешь, деньги не держатся в моем кошельке.
— Фирма «Фаэтон» тебе о чем-нибудь говорит? — начал я для затравки.
— Контора дяди Макса, — сообщила она. — Посредническая деятельность. Восемь лет процветания. Мало кто верил в деловые качества начальника милиции, но он показал себя с наилучшей стороны.
Обстановка располагала к откровенности, и я задал вопрос, на который не решился позавчера:
— Что произошло между тобой и Ведомским на даче, пока мы с Ларисой ловили на болоте привидение?
— Он сказал, что меня кто-то провоцирует, хочет нас поссорить, вытащить наружу старое белье. А я сказала, что он просто старый козел, иначе зачем скрывать эту сучку, любовницу моего отца?