— А что, если он прав?
— Ты серьезно так считаешь?
— Посуди сама, разве не провокация эта курительная трубка? И с таким же успехом тебе могли подбросить тот черный мундштук. Почему ты его раньше не замечала? Почему увидела через тринадцать лет? Может, кто-то захотел и ты увидела?
— Этот мундштук не из коллекции.
— А трубка? Ты уверена, что она из коллекции? Уж больно топорная работа, дешевка. И кусок красного бархата найти нетрудно.
— Я не уверена, что эта трубка из коллекции, — призналась Лиза, — но я уверена, что это сделала женщина. Тот же запах духов, едва уловимый, сладковатый.
— А по-моему, это твои фантазии, — вздохнул я, в который раз убеждаясь в ее не совсем удовлетворительном психическом состоянии. — У кого еще есть ключи от квартиры?
— Только у мужа. Он — в Индии.
— У вас с отцом было три связки ключей?
— Ну, да. Зинаида Кондратьевна свои ключи вернула. Я их спрятала. И что теперь делать?
— Вызвать слесарей и заменить замки, — предложил я. — А трубку эту выброси к чертовой матери и выброси из головы! Давление на психику, старый прием, и не самый удачный.
— Подобные номера любил откалывать дядя Макс. В детстве он часто меня разыгрывал. И поверь, не всегда это было остроумно. Если он и на этот раз шутит…
— Кстати, какая у него машина?
— «Волга». Представляешь? Вот позорище! И ни за что не хочет с нею расставаться. Колымаге уже лет пятнадцать, а то и больше!
Постепенно она приходила в себя, а кофе с ликером придал ей бодрости и веселья.
— Почему ты так не любишь Ларису Витальевну? — продолжил я допрос.
— Потому что любила свекровь, а у дяди Макса с этой красоткой началось все очень давно.
— Свекровь догадывалась?
— Думаю, да. Она была из тех женщин, которые чувствуют измену мужа и глубоко ее переживают.
— А твой отец изменял матери?
— А кто не изменяет? Вот ты, например…
— Давай не будем меня брать в пример, — поставил я точку на этой теме.
— Женя, — обратилась она как можно мягче, — ты должен сегодня остаться у меня. Пойми правильно.
Я понял, что обречен, но решил сопротивляться до конца.
Только в десятом часу вечера слесарь из ЖЭКа, которого я заполучил путем невообразимых обоюдных модуляций, установил новые замки в квартире Кляйн. Я мог спокойно отправляться ночевать к сестре, но не все события этого дня завершились. Произошло нечто, похожее на сон. Наверно, если бы я встретил инженера Широкова — и то бы не так удивился, как этой странной встрече.
Итак, я покинул Лизу в сопровождении пожилого слесаря. Он шел со мной до автобусной остановки и рассказывал о былых временах, хотя я не вызывал его на разговор. Очевидно, старику не с кем было поговорить. Он прекрасно помнил Широкова и его жену. Как только они въехали в этот дом, сразу обратились к нему. Он и вставлял те самые замки, которые нынче менял. Дальше следовали пространные философские рассуждения о смысле и быстротечности жизни, которые я осмелился прервать:
— А сколько было комплектов ключей?
— Три, как обычно.
— А впоследствии никто не обращался к вам за дубликатами?
— А как же! Пришлось еще один экземплярчик выпилить. Для домработницы. Они люди были зажиточные даже по тем временам, могли позволить себе домработницу.
— Она сама к вам обратилась с такой просьбой?
— Зачем? Я ее в глаза не видел. Николай Сергеевич попросил.
— Неужели трех комплектов не хватило? — не понял я.
— Считать умеешь? — Пролетарий-философ разгладил седые усы и стал загибать пальцы. — Отец семейства — раз, мать семейства два, дочка-школьница (между прочим, круглая отличница) — три, и — сам понимаешь кто. Вот так. А мы всегда готовы откликнуться на нужды граждан. Ну, бывай!
Он протянул мне на прощание руку, и я пожал ее крепче, чем делаю это обычно. Мы доплелись до автобусной остановки, когда слесарь наконец покинул меня, оставив с глазу на глаз с той, что неотступно за нами следовала. Слежку я почувствовал сразу, едва мы вышли из подъезда. Я дважды оборачивался и видел молоденькую девушку метрах в пяти от себя. Она смотрела мне прямо в затылок и двигалась как сомнамбула. Она делала это еще хуже, чем я накануне. Или может быть, бледный силуэт луны, обозначившийся на светлом небе, так действовал на девушку?
Стоило мне остаться одному, как загадочная спутница сразу же приблизилась и поздоровалась.
— Разве мы знакомы? — опешил я.
Мне уже приходилось упоминать на этих страницах о моей зрительной памяти. Если учесть, что я не был в родном городе несколько лет, а девушка выглядела на двадцать, то невозможно представить, где и когда мы познакомились.