А лысый Зритель смотрел на Раису взглядом городского козла и мечтал о ее теле.
— А ну, покажи, — приказал Ю. К. мальчику Васе. — А ну, покажи, как ты девочек обнажаешь, ты меня понял?
— Как не понять? — отозвался мальчик и нахмурился.
И в этот момент, прямо на ходу, легкое и недлинное платье соскочило с пышного Раискиного плеча и прислонилось к земле. А затем за платьем последовал бюстгальтер телесного цвета с блестками, кружевные трусики-невидимки и, наконец, колготки — последнее было совсем невероятно.
Раиска сразу догадалась, чья это грязная работа!
— Держи развратника! — завопила она по-кухонному.
И тут же осеклась, потому что ослепительно сияло солнышко, пели воробьи, бабушки гуляли с внучатами, а на фоне этого великолепия Раиса Лаубазанц стояла посреди двора абсолютно нагишом.
Ноги понесли Зрителя вперед, но Раису этот старый козел, конечно, не догнал, только успел полюбоваться ею с тыла. А Вася побежал домой, где и подвергся справедливому наказанию.
Мама выпорола Васю ремешком от синей юбки.
А потом посоветовалась с соседкой Мартой Ильиничной и повела его к доктору.
Но, конечно же, не в районную поликлинику, где отсидишь в очереди, а потом даже лекарств хороших не посоветуют, а к знакомому доктору, которого ей посоветовала Ксения Удалова, к профессору с ихнего двора, Льву Христофоровичу.
Тамара вымыла сыну уши — вдруг доктор туда заглянет, а там безобразие. Потом ногти подстригла, причесала, напугала ребенка до полусмерти, он уже чувствовал, что от доктора живыми не уходят.
В новых штанишках и начищенных ботинках Вася был похож на ребенка из хорошей семьи.
Льва Христофоровича предупредили, что приведут ребенка с редкой болезнью. Он, конечно же, не практиковал и не собирался этого делать, но соседи просят — разве откажешься посмотреть мальчишку?
Мальчик робел, мамаша краснела, потому что подозревала у своего малыша некую неприличную болезнь, с которой из нормальной поликлиники тут же отправят в какой-нибудь лепрозорий.
Конечно, Ксения Удалова была тут как тут. Всех подбадривала и устраивала счастье, хотя толком не понимала, в чем провинился мальчик.
— Сделай чего-нибудь, — велела Тамара.
Сын робел, прятал взгляд и переминался с ножки на ножку. Не знал он за собой никаких прегрешений.
— И в чем же выражаются симптомы? — спросил Минц у матери.
— Он ее раздел… и в солдатики играл.
— Точнее.
— Вася, покажи дяде доктору, — взмолилась Тамара. — Покажи, как ты в солдатики играешь.
— Но тут нет солдатиков, — разумно ответил ребенок.
— Тогда раздень тетю Ксеню.
— Нельзя, — сказал мальчик. — Такой скандал будет, ты не представляешь.
— Но ведь для доктора надо! Не стесняйся, Васенька!
Тон Тамары был таким лживым, что Ксения на всякий случай продвинулась к выходу из комнаты, а Минц быстро сказал:
— Может, сыграем в шахматы?
— Я не умею, — ответил мальчик.
— А мама с тетей Ксенией во дворе погуляют.
Такая мысль мальчику понравилась.
— Пускай погуляют, — сказал он.
Пока женщины, сопротивляясь, покидали дом Минца, тот вытащил из-под стола шахматную доску и принялся расставлять на ней фигуры.
Мальчик заинтересовался, потому что никогда раньше шахмат не видал.
— Это очень интересная игра, — сказал профессор Минц. — В нее еще в Древней Индии играли. Хочешь, расскажу тебе правила?
— А какие правила?
— Выигрывает тот, у которого фигуры остались, а у противника не осталось.
Как вы понимаете, Минц отлично играл в шахматы, на уровне кандидата в мастера, хотя нигде не учился. Мальчика он провоцировал на действия. А мальчику стало скучно.
Он фыркнул, как разозленный кот, махнул ручонкой, шахматные фигуры послушно упали и покатились с доски на пол.
— Ясно, — сказал Минц. — Суд удаляется на совещание.
— Куда-куда? — спросил мальчишка.
— Ты как это делаешь? — спросил Минц.
— Не знаю, — ответил Вася. — Так получается.
— Это очень любопытно.
— А мама меня ремешком стегает, — сказал мальчик. — Знаете, от синей юбки.
— Допускаю, — сказал Минц. — Людям трудно мириться с непонятным. А если непонятное рядом, они просто звереют.
— А мама звереет?
— Ты меня не слышал, — испугался Минц. — И я ничего подобного не произносил.
— А ты, дядя, смешной, — сказал мальчик.
— Конфету хочешь? — спросил Минц.
— Хочу.
— А коробку сможешь на расстоянии открыть?
— Нет проблем! — ответил Вася словами, услышанными с экрана телевизора.