— Надо у Раисы спросить, — наивно ответил Гамлет, который доверял людям и никогда не чувствовал подвоха. Его даже на улицах редко били. Ты его колотишь, а он спрашивает: «Я вам чем-то помешал?»
— Спросим, — улыбнулась Ираида.
— Скажите, а нельзя ли заключить договор с мэрией на мое средство?
— Разве с мышами можно справиться? — удивилась Ираида. — Мыши нас с тобой переживут.
— А вы попробуйте, — сказал Гамлет. — И не будет больше грызунов на вверенных вам складах.
— То есть совсем не будет?
— Гарантирую.
Ираида Тихоновна задумалась. Кровь прилила к полным щекам и ушам.
Она заподозрила провокацию.
— А куда они денутся? — спросила она.
— Уйдут куда-нибудь.
— Ну вот, — произнесла она с облегчением. — Значит, гонишь ты мышей, пугаешь, чтобы они напали на наши детские сады и все там уничтожили. Хорош гусь! У вас на Кавказе все, небось, такие?
Гамлет смутился. Он не мог понять, чем ожесточил эту достойную руководящую женщину.
— Давно подозреваю, — продолжила добрая женщина, — что вы там у себя пьете кровь христианских младенцев по приказу аллаха.
— Простите, — сказал Гамлет, — я принадлежу к христианской религии.
— Так что иди, твори, выдумывай, пробуй, но только не подрывай нашу экономику.
— А можно я в порядке эксперимента у складов мои таблички повешу.
— Какие еще таблички?
Гамлет показал табличку Ираиде Тихоновне. Та прочла: «Вход воспрещен». Рядом — изображение мышки и две скрещенные косточки.
— Это и есть твое средство?
— Я его еще не испытывал в боевых условиях.
Ираида начала смеяться, потому что в самом деле ей было смешно. Она уж испугалась, что мыши не смогут навещать склады и тогда не будет оправдания исчезновению со складов дефицитных продуктов.
А разве мыши читать умеют? — засмеялась Ираида Тихоновна.
— А им не нужно читать. Они это почувствуют.
И тут Ираида Тихоновна совсем успокоилась.
Следует сказать, что по склонности души и по должности она была чрезвычайной взяточницей и остальные взяточники смотрели на нее с завистью и нелюбовью. Предложение Гамлета, у которого уже создалась репутация выдающегося изобретателя, ее смутило. Вчера еще можно было списать недостачу на мышей и тараканов, а если их не станет? Тогда бдительные взоры могут обратиться к несчастной вдове?
Когда же она увидела эту идиотскую табличку, на ее душу снизошло абсолютное спокойствие.
— Иди, — сказала Ираида, — устанавливай, вешай свои цыдули у любого складского помещения — есть тебе на это моя полная индульгенция.
Ираида даже послала с Гамлетом своего референта Поликарпыча, существо бессловесное, поэтическое и доверчивое.
По дороге к складу они обсудила с Гамлетом особенности его метода борьбы с грызунами.
— Я размышлял следующим образом, — рассказывал Гамлет. — Ведь главное в рекламе или в любом публичном деле — удивить зрителя, заставить его задуматься.
— Но ведь мыши неграмотные.
— Ты посмотришь, что произойдет. Схема у меня проста. Мышь увидит, что над складом, в который она намеревалась войти, висит табличка, на которой она изображена рядом с костями. Она, конечно, прочесть не сможет, но встревожится, потому что сообразит: автор таблички угрожает именно ей.
— Ну, и пойдет она дальше.
— Ничего подобного. Она примет меры, чтобы разгадать надпись.
— Странно ты рассуждаешь.
— Странно — не странно, сейчас увидишь.
6. Мышиный выкуп
Они повесили таблички на склад. По одной у входа, у окон и у дыры сзади.
Потом отошли в укромный угол у забора, откуда все видно, уселись на траву и стали ждать.
А у складов кипела работа. Приезжали и отъезжали грузовики с ящиками и кулями, заходили и выбегали работники склада. Мельтешили мелкие жулики. Но мышей не было видно.
И лишь когда люди ушли на обеденный перерыв, появились первые грызуны.
Две мышки выбрались из-под автопогрузчика и побежали к входу.
Но не вбежали в склад, а остановились, глядя на незнакомую табличку.
Они вертели головками, стараясь сообразить, что это могло означать.
Сейчас бы им задать кому-то вопрос, но на освещенной площадке, при десятках занятых людей это сделать трудно.
Гамлет и его спутник ждали.
Что предпримут мыши.
Мыши ничего не предпринимали.
И вдруг Поликарпыч услышал. Тихий голосок, совсем рядом:
— Простите, вы умеете читать?