Теперь на его лице ясно читалось, что, как бы ему ни хотелось утаить этот факт, в действительности, вина лежит именно на Хейзел. Он отвернулся.
— Хейзел заставила вас почувствовать себя здесь неуютно? — требовательно спросила Олив.
Он повернулся к ней и сознался в своей страсти: наконец-то наступил психологически подходящий момент.
— Она неприветлива, да, — сказал он, — но ее нельзя упрекать. Она видит, что происходит. Она видит, что я влюбился в вас. Она понимает, что однажды я осмелюсь просить вас выйти за меня замуж. И кто знает, что она почувствует, когда узнает о вашем ответе? Но ее образ жизни и ее покой поколеблены; естественно, она относится недружелюбно к человеку, нарушившему привычный ход вещей.
— Но я не позволю этого! — почти вскричала Олив. — Я не позволю Хейзел встать между нами!
Джеффри печально и обреченно улыбнулся.
— Боюсь, что она уже стоит между нами, дорогая. Вы ее сестра, ее единственная родственница. Она нуждается в вас. Есть еще кое-что, чего богатство не может заменить. Хейзел не может купить того, что она получает от вас: любовь, дружбу, понимание. Я не хочу сказать, что она дает вам то же самое. Но она больная женщина, полностью зависимая. Я не знаю, конечно, нуждается ли она в вас больше, чем я.
— Джеффри, дорогой! — Она подошла к нему, но он слегка отстранился.
— Где мы будем жить, Олив, если поженимся? Поедем ли куда-нибудь еще и оставим Хейзел совсем одну в этом большом доме? Или же она должна уехать и найти себе другое пристанище? Неужели вы не понимаете? Любая альтернатива абсолютно невозможна.
— Но, дорогой Джеффри, я уже думала об этом. Мы будем жить здесь, как и Хейзел. Это дом Экрайтов, для обеих, для Хейзел и для меня.
Он мягко покачал головой.
— Это будет самым наихудшим решением из всех, моя дорогая. Не заметили ли вы еще кое-что? Хейзел влюблена в меня.
Олив прижала ладонь к губам, чтобы остановить зарождающийся стон.
— Нет! — выдохнула она.
— О да. Потому мое проживание здесь в качестве вашего мужа сделает Хейзел еще более ревнивой и несчастной, чем сейчас.
Олив заломила руки.
— Что же нам делать? Что мы можем сделать?
— Мы ничего не можем сделать, — сказал Джеффри. — Все в руках судьбы.
— Судьбы?
— Хейзел — неуравновешенная женщина. Но вы конечно знаете это, дорогая. И я заметил ее мрачное, отчаянное настроение. Будь я на вашем месте, я бы не спускал с нее глаз, иначе она покончит с собой в один из этих дней. Но что бы ни случилось, я всегда приеду к вам, моя дорогая, и утешу вас.
Хорошее начало. Насколько хорошим — стало очевидным во время ближайшего разговора наедине с Олив. Он справился по телефону о расписании поездов, когда она схватила его за руку и потянула в пустой с раскатами эхо огромный холл.
— Вы правы, Джеффри. Хейзел влюблена в вас и она ревнует.
— Я же говорил, — подтвердил он.
— Насколько она больна в действительности, как вы думаете?
— Я не могу сказать. Вы должны знать лучше меня.
— Доктора говорят, что это, скорее, ее воображение.
— Иногда их утверждения свидетельствуют лишь о том, что они не понимают сути заболевания.
— О, Джеффри…
— Да, дорогая?
— Я не хочу поступить несправедливо по отношению к моей сестре. И вместе с тем обязана также думать о собственном счастье. Я хочу выйти за вас замуж. Вы все еще хотите жениться на мне?
— Больше всего на свете, Олив.
В этот день он так и не попал на поезд. По просьбе Олив, он остался. Прошла еще половина недели. Он был весьма нетерпелив, но не терял уверенности. Затем его уверенность внезапно поколебалась.
— Я просто не могу сделать этого, Джеффри.
Сначала он не верил своим ушам. Олив обезумела от любви к нему. Она ясно видела, что ее дорогая сестра и больна, и несчастна. Однако Олив отказалась действовать!
Но он продолжал свою игру, еще отчаянно полный надежды.
— Конечно, вы не можете, моя дорогая. У вас такая неиспорченная нежная душа.
— Но я согласна, Джеффри, что нужно действовать. Как ради Хейзел, так и ради нас. И ради Хейзел по двум причинам. Из-за ее ревности и ее плохого здоровья. Но только я не могу заставить себя сделать это.
— Я понимаю.
— Вы сделаете это для меня, Джеффри.
— Нет!
Почти испуганный, что она сможет даже предложить такое, он отвернулся от нее. Он был слегка обозлен. По крайней мере у Хейзел хватило такта не вынуждать его пойти на убийство.
Не будь Джеффри Грейн игроком по натуре и не нацелься он стать единственным и абсолютным хозяином владений Экрайт, он должен был бы согласиться на пять миллионов и на одну из сестер Экрайт. Возможно, он выбрал бы Хейзел по той причине, что она нравилась ему больше, чем Олив, и еще потому, что, как она сказала, возможно, ей осталось недолго жить.