— Что ты мне рассказываешь, — вздохнула я, — сама так живу. Но, надеюсь, мои страшные и суровые будни позади, сейчас напишу книгу… Кстати, ты будешь моим соавтором. Ты в курсе?
— Пока нет, — усмехнулась подруга. — Каким таким соавтором, если я не умею книг писать?
— А ты никому не говори об этом! Половина писателей не умеет, а пишут же! И издаются как миленькие! Ты подожди, мы с тобой еще заживем!
— С одной-то книги?
— Почему с одной? Мы много напишем! Пойдем чего-нибудь перекусим?
На кухне, потрясшей наши меркантильные души мебелью, невиданной техникой, белой видеодвойкой и холодильником с зимним пейзажем во всю дверь, мы освоились быстро, к хорошему вообще мгновенно привыкаешь, что тут говорить! Соорудив обед из разогретой в микроволновке пиццы, копченой курицы и китайского салата, мы принялись пировать. Снег наконец-то прекратился, сквозь низкие бородатые тучи проклюнулось неуверенное мартовское солнышко, и на душе стало светло и спокойно…
— Слушай, Сена, — Тая запила китайский салат ананасовым соком, — а какая у Лени фамилия?
— Смешная. — Я раздумывала, курить на этой великолепной кухне или не стоит. — И довольно нелепая — Кишлаков.
— Да, действительно, — хмыкнула подруга.
Послышался звук подъехавшей машины.
— Леня, что ли, вернулся? — удивилась я. — Рано же еще…
Внезапно раздался грохот: кто-то что есть силы колотил в железные ворота.
— Это явно не Леня, — мгновенно перепугалась Тая, — и не пожилая домработница!
— А кто тогда? — Аппетит пропал напрочь, и почему-то очень захотелось домой, к Лаврентию. Мы напряженно уставились в окно и увидели, как через забор, один за другим перемахнули два внушительных паренька в куртках одного фасона и с лицами примерно одного покроя.
— Воры? — предположила Тая, отпрыгивая от окна в глубь кухни.
— Нет, — я сделала то же самое, — зачем им шуметь на всю округу? Что-то мне не по себе…
Молодые люди тем временем уверенно пересекли газон и скрылись из вида. Через секунду молодецкие кулаки забарабанили в дверь.
— Бежим наверх, — беззвучно, почти мысленно прошептала Тая, и мы, сорвавшись с места, понеслись наверх. На втором этаже мы бесцельно заметались, не зная, куда деваться.
— В спальню! — прошипела Тая, и мы ворвались в уютное романтическое гнездышко Лени и его американской Наоми. Я собралась было лезть под кровать, но подруга решительным пинком направила меня к платяному шкафу с зеркальными дверями. Запрыгнув внутрь и по возможности плотно закрыв за собою дверцы, мы замерли, сделав вид, что мы просто одежда, или даже обувь, на худой конец — скелеты в шкафу. От висевших на вешалках платьев и пеньюаров приятно пахло ненавязчивыми, терпковатыми духами, и я, несмотря на страх, подумала, что у Лениной жены отличный вкус, незнакомая Наоми нравилась мне все больше и больше… И тут послышались шаги. Мы с Таей перестали дышать и даже закрыли глаза, чтобы они не светились в темноте и не выдали нас.
— Не понял, — произнес чей-то голос, — он же ехал сюда, мы ж видели! Еще с девками ехал! Куда он делся?!
— А я знаю? — ответил кто-то простуженный и чихнул. — Надо дом обыскать.
— Видел, какой свинарник на кухне? Тут кто-то есть!
Устроительницы свинарника несколько раз умерли от инфаркта, инсульта и апоплексического удара. Тая наступила мне сразу на обе ноги — видимо, это было прощальным рукопожатием — и приготовилась упасть в обморок, если незваные гости полезут в шкаф. Незнакомцы топтались в опасной близости от нас, а простуженный все время чихал.
— Черт возьми! — возмутился первый, — чихай свои сопли в платок! Платком пятак закрывай, заразишься еще от тебя! Грипп кругом, еще ты тут!
— Я же не виноват! — прогнусавил простуженный. — Давай дом осмотрим.
Они вышли из спальни, а мы с Таей перевели дух.
— Может, сюда не заглянут? — прошептала подруга.
— Не знаю… — От страха мне было холодно и плохо, а в голове скакали десятки, сотни мыслей, но одна доминировала: надо прыгать в окно, сигать через забор и уходить огородами. Поделиться своими соображениями я не успела: вторженцы вернулись и первым делом полезли в шкаф. Пару секунд мы смотрели друг на друга, потом невысокий плотный паренек громко чихнул, и это всех вывело из столбняка.
— О, may God! — почему-то по-английски произнесла Тая, видимо, от ужаса позабыв родную речь. Парень повыше мгновенно расплылся в улыбке, показывая широкие крепкие зубы.
— Кто это у нас тут? — Он разглядывал зеленую от ужаса Таю. — Уж не супруга ли Леонида Николаевича? Как вас зовут, девушка?