— А еда с ведром на чердаке? А подсвечник в кустах? А угнанная машина, украшенная нашими отпечатками пальцев? — Я хлебнула водички из графина, приготовленного для поливки цветов.
— Хорошо, они, так или иначе, поймут, что в доме кто-то был, но как, скажи, как они могут выйти на нас?!
— Остался Тенгиз, не забывай, если он не уехал до перестрелки, то он и есть убийца. Он даванет на Леню, в процессе выяснится, что на его даче сидели две клуши, которые куда-то потом пропали… Эх, что тут говорить!
— А может, Тенгиз остался в доме? В комнате для гостей? С дыркой в голове? — Тая то и дело теребила скорпиона на халате, и он постреливал мне в глаза ломкими лучиками.
— Гадать нет смысла. Говори, как пузан тут оказался?
— Ну, ладно… — она пристально посмотрела в потолок. — Когда ты побежала, я схватила кубышку и бросилась за тобой. По пути увидела ямку, бросила туда пузанчика, завалила сверху ветками и всякой дрянью, а сегодня съездила туда и забрала.
— А наша… то есть не наша машина там еще стояла?
— Нет, ее уже не было.
— Все ясно, — в мозгах тупыми толчками колотилась боль, а от слабости мелко подрагивали руки, — мы снова вляпались…
— На этот раз все будет в порядке, вот увидишь! Главное, ни в коем случае ничего не говорить Лене!
— Это почему еще? — я как раз собиралась ему звонить. — Что еще за глупости? Он там, наверное, уже с ума сходит от волнения и непоняток — куда же мы подевались?
— Если ты ему все расскажешь, мы пропали, — спокойно произнесла подруга, машинально перебирая украшения.
— Почему?! Я не понимаю!
— Сама посуди, если Леониду и его жене будет угрожать опасность, думаешь, он смолчит про нас и про то, что мы сделали? Кто мы ему такие, в конце концов? Нет, нет и еще раз нет, он не станет нас покрывать, тем более в таких вещах.
— Он не способен на такую подлость, — впрочем, без особой уверенности сказала я, откуда мне было знать, на что способен Леонид, а на что нет? — И как мы объясним наше исчезновение? Куда мы сорвались в первый же день роскошного житья на даче?
— Наврать можно все, что угодно, — отмахнулась Тая, — к примеру, ты заболела и нам пришлось срочно возвратиться в город, чтобы не оставлять тебя без присмотра, я взяла тебя к себе домой. Вот и все, все донельзя правдоподобно и болезнь налицо.
Я задумалась, не зная, что решить, а Тая продолжала свое черное дело:
— Ты понятия не имеешь, что на данный момент из себя представляет твой драгоценный Ленечка, кроме того, что он очень богат, женат на негритянке и у него есть брат — криминальный авторитет с собственной тюрьмой. Прямо букет гладиолусов, да? Ты ничего не теряешь, если бросишь его во второй раз, просто передумала общаться с ним и все тут, а причин сколько угодно! Например, ты не желаешь мешать его семейному счастью, потому что у тебя внезапно разыгрались к нему былые чувства!
Я вялопротестующе махнула рукой.
— Ну, или что-нибудь другое, не так важно! — Тая перевела дух и глотнула водички из того же кувшинчика для поливки цветов. — Главное, порвать с ним все отношения и ни в коем случае не говорить, где мы были, что видали, стоять намертво на своем: заболела — уехали, и все. Больше ни о чем слыхом не слыхивали.
— Он мне работу предлагал… — слова получались вялыми, как переваренные макаронины, и хотелось только одного, положить голову на прохладную подушку и испустить дух!
Тая с жалостью посмотрела на меня и тяжело вздохнула.
— Какую работу, Сена? — она кивнула на стол, заваленный золотом. — Погляди сюда!
— Не хочу! — Желания действительно не возникало. — Неизвестно, откуда это все украдено! Наверняка все в розыске!
— Да почему же именно украдено?! — заголосила Тая. — Это может быть куп-ле-но! Неизвестно, кем был Аристарх, может, у него денег завались, вот он и вкладывал их в эту коллекцию, а перед смертью хотел Шуре завещать! А ты заладила: «Украдено! Украдено!»
— Ох… — только и могла ответить я. Страшно мутило, болело все, особенно глаза и зубы, хотелось плакать тихонько, с подвыванием…
— Давай-ка, подруга, в кровать, — наконец-то сподобилась заметить мое плачевное состояние Тая, — у меня где-то бисептол был, сейчас гляну.
Наевшись таблеток и забравшись под одеяло, я тряслась от озноба и искренне надеялась, что завтра все исправится и прояснится: окажется, я просто бредила..
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
За окном красовался нудный серенький денек. Подруга была на работе, а я слонялась по пустой Тайкиной квартирке, избегая заходить на кухню. Там, на подоконнике, торчал пузан, а в целлофановом пакете, в шкафчике рядом с крупами, притаились золотые мошки-блошки… Но чувство голода взяло свое. Избегая резких телодвижений, провоцирующих головокружение, я покопалась в холодильнике. Хотелось чего-нибудь эдакого… Увы, Таин холодильник был еще более жалким зрелищем, чем мой: полбанки старого майонеза, два сморщенных соленых огурца в пакетике, кусочек сыра, совсем чуть-чуть ветчины, три яйца и одинокий куриный окорочок в морозилке. М-да… одинокая жизнь вряд ли идет кому-то на пользу.