— Да, тот самый сопливый с дачи!
— А как они здесь оказались? — подруга развернулась в мою сторону, — а?
— Я позвонила Владу…
— Дальше можешь не продолжать, — отмахнулась она, — ты безнадежна! Постой, а что сопливый делает вместе с Леней?
— Сама поражаюсь.
Затем я в двух словах рассказала о своей находке в чреве пузана и о теленовостях.
— Химическая формула, говоришь? — Тая задумалась и присела на подлокотник кресла. — А Аверьяныч был химиком-фармацевтом… а Леня хозяин фармацевтической компании… а брат его бандит…
— Что ты хочешь сказать? — Мне до слез не хотелось верить в причастность Лени ко всему этому безобразию.
— По-моему, только дураку не ясно, что я хочу сказать! — отрезала Тая. — Похоже, Аристарх тоже был не совсем чистоплотным гражданином, видать совмещал научную деятельность с антиобщественной, возможно, ему нужны были деньги для экспериментов…
Глаза Таи засияли, шлюзы ее воображения раскрылись, и подругу понесло по волнам фантазии.
— … а потом он изобрел какой-то препарат и не захотел делиться, а наоборот…
Ни с того ни с сего входная дверь затряслась под тяжелыми ударами.
— Все, звоню в милицию, — я подбежала к телефону и схватила трубку. В аппарате было тихо и глухо. Телефон не работал.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Аппарат на кухне тоже молчал. Мы растерянно стояли и слушали, как выбивают входную дверь.
— Совсем недавно телефон работал, — зачем-то пояснила я. — Что делать будем?
— Молиться, чтобы Марья Степановна была дома, — прошептала подруга побелевшими губами.
— Какая Марья Степ… ты о чем?
— Это что тут за хулиганство такое?! — раздался в коридоре женский визг, больше похожий на звук бензопилы «Дружба». — Что это вы тут затеяли такое, бандюки поганые?! Милиция!!! Грабят!!!
— Она дома, — расцвела Тая, — мы спасены! Она моя соседка напротив, катастрофа, а не баба.
— У меня такая же, только за стеной. Ну, хорошо, сейчас она их прогонит, а дальше что? У меня дома какой-то неизвестный мужик сидит, и с собачечкой моей неизвестно что случилось! Да пусть они подавятся своим золотом…
— Наверное, им все ж-таки не золото нужно, — задумчиво произнесла Тая, — скорее всего…
— Да мне все равно, что им нужно! Я хочу домой, к Лавру!
— Тише ты…
Коридорные визги постепенно стихли, дверь больше не трогали, и мы решились подойти и посмотреть в глазок. Горизонт был чист.
— И что теперь делать? — сказала я, разглядывая коридор с бледно-зелеными стенами. — У меня нет никаких идей.
Тая щелкнула выключателем, но свет не загорелся.
— Лампочка перегорела? Да? — визгливым от страха голосом предположила я.
— Нет. — Тая держалась на удивление спокойно. — Где-то у меня свечка была…
При тусклом свете крошечного огарка мы оделись как можно теплее, Тая извлекла из тайника все свои сбережения, а я, на всякий случай, напилась таблеток впрок, хотя чувствовала себя вполне сносно. Но, увидев, как Тая сосредоточенно пеленает пузана со всем его внутренним содержимым в старый пододеяльник, я почувствовала, как у меня снова поднимается температура.
— Таечка, миленькая… — заныла я.
— Погоди рыдать! — отмахнулась подруга, запихивая болвана в большую клетчатую сумку — визитную карточку челноков. — С собой мы его не потащим, но и здесь не оставим.
— А куда ж?
— К соседке отнесу.
— Да ты спятила!
— Наоборот, — хмыкнула подруга.
Ее лицо было серьезным и торжественным одновременно, и я почему-то вспомнила о том, что она гораздо старше меня, а значит, умнее, мудрее и рассудительнее… и вообще, раньше она занималась дзюдо и акробатикой, а это требует большой душевной дисциплины.
— Марья Степановна еще тот Штирлиц, она вдова одного из крупнейших коллекционеров антиквариата бывшего СССР, и бабку до сих пор не обокрали и не облапошили. Кажется, я единственный человек в доме, да и во всем мире, кого Мария Степановна считает достойной во всех отношениях, она мне даже доверяет! — Тая приподняла сумку, пробуя, выдержат ли ручки. — Компаний шумных у меня не бывает, здороваюсь регулярно, да еще и выслушиваю ее безразмерные истории обо всей несносной многочисленной родне и чудовищных жильцах этого дома. Короче, я такое золото, что Марья Семеновна так и норовит меня своему среднему сынку просватать, «авось я из шельмеца эдакого домашнего человека-то и сделаю», — передразнила Тая соседку.
— А чего ты не просватаешься?
— Ехать в деревню Кузяеве кур пасти, пока он самогон хлещет? Спасибо.