— Надо, — кивнула Тая, — но сейчас еще рано. Слушай, ты будешь доедать картошку?
— Да! — я отодвинула свою тарелку подальше от хищных Тайкиных лап. — Я все доем!
Насытившись, мы закурили и попытались адекватно оценить создавшуюся ситуацию.
— Тая, помнишь, мы прихватили с дачи Аристарха сигареты? На столе лежали, помнишь? У них еще очень специфический вкус и запах, табак явно чем-то ароматизирован, а на пачке надпись, то ли «Анселон», то ли еще как-то.
— Ну?
— Те, кто приходил ночью к Диме, — один из них закурил точно такую же сигарету.
— Подумаешь, — пожала плечами подруга, — мало ли кто такие сигареты курит.
— Не скажи, я все же склоняюсь к мысли, что к Диме приходил тот самый Тенгиз, который сидел за одним столом с Аристархом, тот самый Тенгиз, озабоченный поисками какого-то Шуры.
— Сена, — широко зевнула Тая, — нам-то что за дело до всего этого?
— Как это? — я совсем растерялась.
— А так, — наевшись и напившись кофе, Тая воспряла духом, ее лицо порозовело, а взгляд стал довольным и безмятежным. — У меня есть предложение. Давай поедем к тебе в редакцию, ты напишешь обо всем этом деле подробную статью, уверена, твой шеф просто с песнями тиснет такой материал в ближайший номер. И мы будем в безопасности.
— Не поняла.
Я действительно не поняла!
— К сожалению, пузана втихую стащить не получилось, каким-то образом сопливый свидетель уцелел, вот досада! Поэтому мы берем пузана, высыпаем из него золото и несем в милицию, вот и все. А предварительно заедем к тебе в редакцию. Расскажем об этой истории всем и каждому и тогда будем в безопасности.
И она как ни в чем не бывало принялась доедать салат «оливье».
— Насчет пункта «высыпаем золото» хотелось бы уточнить.
— Ну, никто же не знает, что там было у него внутри, — пожала плечами подруга, — бумажку можем оставить… нет, бумажку тоже заберем. Короче, сдадим милиции всех виновных!
— Мы понятия не имеем, кто и в чем виновен.
— Это не важно, — отмахнулась Тая, — просто расскажем все с самого начала, потребуем охраны…
— Ага, нам так ее и дали! По судам затаскают!
— Пусть лучше затаскают, чем прибьют где-нибудь потихоньку! Ты же видишь, как они оперативно действуют, аж дух захватывает!
— Не знаю. — Я допила свой кофе и решила взять еще. — Мне это все не нравится.
— А что ты предлагаешь?
— Не знаю.
— Вот именно.
В кафе вошли двое мужчин, заказали яичницу, пару пива и присели за столик рядом. Попивая кофе, я машинально рассматривала их. Один крепко сбитый, за тридцать, с короткой черной стрижкой, в дорогой кожаной куртке на меху, вяло ковырялся вилкой в тарелке. Второй, худощавый, светловолосый, с неуловимо подвижным тонким лицом, в куртке похуже, быстрыми глотками цедил пиво и все время смотрел куда-то через плечо своему спутнику.
— О чем ты думаешь? — Тая обеспокоено смотрела на меня.
— Ни о чем, голова совсем пустая, ума не приложу, что делать. Позвони своей соседке для начала.
Тая кивнула и отошла к барной стойке. Похмельная барменша включила телевизор, и я уставилась в экран. Шли новости, я навострила уши — в последнее время это стало моей любимой передачей. На этот раз про Аристарха Аверьяновича ничего не сказали, зато я услышала следующее:
— Продолжаются поиски Бенедиктовой Александры Юрьевны, дочери известного политика, главы промышленного концерна «Бенедикт» Юрия Станиславовича Бенедиктова. — На экране появилась фотография молодой симпатичной девушки с медно-рыжими волосами. — Как мы уже сообщали, Александра Юрьевна была похищена в прошлый вторник из собственного автомобиля, когда возвращалась домой, и до сих пор ее местонахождение неизвестно. Пока похитители не выдвинули никаких требований, в интересах следствия подробности не разглашаются.
Начался следующий репортаж, а я все таращилась на экран. Александра — Шура… Шура — Александра… Вернулась Тая.
— Ты слышала? — прошептала я.
— Конечно, не глухая, — она уселась на свое место, и взгляд подруги остановился на мужчинах за соседним столом. Я тоже посмотрела в их сторону. Они оба, застыв как на картине, сидели и смотрели на телеэкран замороженными взглядами. Навряд ли их так сильно интересовало наводнение в Перу, скорее всего, сообщение о дочке политика и промышленника не оставило их равнодушными.
— Вот скоты, — негромко произнес первый, в дорогой куртке, — все продолжают сообщать!