— Интересный ракурс, не так ли? А манера письма напоминает самого Леонардо, как ты считаешь? — Кардиналу хотелось, чтобы Адальбек поддержал разговор о живописи.
Но Абу хитро улыбнулся, и перевел беседу в другое русло.
— Смотреть на картины, написанные рукой мастера, всегда приятно. Но вот мне было бы интересно посмотреть на другую картину: как к тебе приходят гости на какой-нибудь званый вечер и как все они проходят через этот детектор внизу. А?
Цезарини пожал плечами:
— Ты же знаешь, я не устраиваю званых вечеров. А детектор — это необходимость. Кардинал Джованни был убит в расцвете лет, не сумев исполнить всего, что задумал. Мне бы не хотелось повторить его участь, хотя, конечно, на все воля Господа.
Психодетектор, через который в обязательном порядке проходил любой человек, желающий посетить апартаменты Цезарини, определял степень лояльности этого человека к кардиналу. Этот прибор был настолько чувствителен и точно настроен, что по биотокам мозга улавливал даже такие оттенки чувств, как неприязнь или зависть, не говоря уже о ненависти. Конечно, прибор не мог гарантировать полную защиту от всех потенциальных убийц, но все же позволял разоблачить фанатиков, пытающихся проникнуть в приемную кардинала под видом журналистов или учредителей благотворительных фондов.
Нельзя сказать, что кардинал боялся смерти. Он был готов умереть в назначенный день и час, во всяком случае, он так думал. Да, на земле у него есть еще дела, но в случае его смерти найдется кому продолжить его начинания, а свидание с Господом важнее любых земных дел. Одно только смущало Цезарини, когда он думал о смерти, причем в последнее время эти думы посещали его особенно часто. Он боялся умереть некрасиво, как-нибудь безобразно скривиться во время припадка или быть разорванным на куски бомбой террориста. Он желал для себя смерти пристойной, такой же, как и вся его жизнь. Закрыть глаза — и уснуть, разделив душу и тело; умереть спокойно и со вкусом — вот чего желал кардинал.
Адальбек между тем продолжал иронизировать:
— Мне интересно, а твоя юная племянница — она тоже проходит через детектор?
Цезарини нахмурился:
— К чему такие вопросы, Абу?
— Простое любопытство.
— Что ж, если на то пошло, да, она проходит через детектор. Но это лишь формальность, как и в твоем случае. Я не хочу, чтобы посетители переругивались у меня в приемной, кому проходить проверку, а кому нет. Процедура обязательна для всех — и точка.
— Ясно. Как она поживает, хорошо ли ладит с мужем? Индийцы — народ непростой, европейским женщинам иногда бывает трудно с ними ужиться.
Племянница Цезарини, дочь его младшего брата, вышла замуж за индийского дипломата и собиралась вместе с мужем переехать в Индию, когда кончится срок его миссии.
— Вот, возьми это, — продолжал Адальбек. — Это подарок ей на свадьбу, я ведь так и не сумел его подарить, все болел, даже церемонию из-за этого пропустил.
— Ты сам сможешь его вручить, в воскресенье они с мужем обедают у меня, приходи и ты.
— Нет-нет, лучше ты вручи. У меня опять может что-нибудь разболеться.
Цезарини взвесил на ладони черный овальный футляр, потом раскрыл его и откинулся на спинку кресла, оценивая шедевр ювелирного искусства. Туманно-белые агаты, серебрясь змеиной чешуей своей поверхности, лежали на черном бархате в окружении золотистых опалов, оправленные в сияющий металл высочайшей пробы.
— Вот это королевский подарок, Абу, — восхищенно произнес он.
— Красиво, правда?
— Муж будет тебя ревновать, — сказал с улыбкой кардинал, и Адальбек усмехнулся в ответ.
Цезарини положил раскрытый футляр на столик эбенового дерева, расширив таким образом композицию. Прекрасное — к прекрасному.
— Вернемся, однако, к твоему детектору, — сказал Адальбек и потер указательным пальцем горбинку на носу, так он делал всегда, когда хотел завести серьезный разговор. — Ты действительно веришь, что он способен защитить тебя от убийцы?
— Вопрос не в том, во что верю я, — ответил Цезарини. — Вопрос в том, во что верит убийца. Фанатиков детектор обнаруживает, а профессионал, убивающий за деньги и не испытывающий к жертве личной неприязни, не пойдет на то, чтобы убрать меня. Проникнуть сюда он, может быть, и сможет, но выйти обратно — нет. Таким образом, остается лишь убийца поневоле, которого заставили шантажом пойти на это. Но, не имея оружия, ему будет затруднительно выполнить свою задачу, ведь посетителей еще и обыскивают, а во время аудиенций рядом со мной всегда находится вооруженный охранник. Исключение составляют лишь близкие мне люди, и, кроме тебя, все они — мои родственники. А за ними и за тобой следит моя служба безопасности. Если бы тебя, мой дорогой Адальбек, начали шантажировать, я бы узнал об этом незамедлительно.