Саша раскраснелся, потому что нес, видимо, нелегкий рюкзак. Он положил его в машину:
— Схожу за еще одним…
После второго рюкзака Тамара от вопроса не удержалась:
— Что в них?
— Алюминий.
— А Мазин?
— Чешет репу и думает, что красть стратегический металл за-падло.
— Саша, значит, Мазин шпион?
Кампания по прочесыванию заброшенных подземных коммуникаций началась. Были брошены все наличные силы: дворники, участковые, работники жилконтор и даже свободные от дежурств оперативники. Капитан Оладько получил молоденькую дворничиху в напарницы и участок: штук двадцать подвалов плюс заброшенную галерею, идущую под старыми домами, предназначенными на слом.
Подвалы осмотрели скоренько. Вход в галерею оказался полу-заваленным хламом, но лаз туда был. Они пошли. Девушка, лимитчица, знала Оладько, поскольку он часто приглашал ее в понятые.
— Капитан, бомжей будем задерживать?
— Наоборот, гнать отсюда.
— Чего им на свежем воздухе не пьется…
— Они тут греются.
Галерея имела тупиковые отводы, какие-то провалы и обвалы, непонятные свороты, вздыбленные стены… Без резиновых сапог тут не пройти, и все-таки ступали они с опаской, боясь мутно-залитой промоины.
— Бомжи тут ищут, — сказала девушка.
— Чего?
— Говорят, перед войной здесь водку замуровали.
— Много?
— Не один гектолитр.
Галерею, видимо, строили купцы, и, само собой, на века. Стены из красного кирпича, казалось, сплющились от времени и тяжести, но стояли, сочась влагой. Иногда свет фонарика выхватывал каких-то двухвостых тварей, неторопливо, по-хозяйски, ползущих к потолку.
— Капитан, оружие у вас при себе?
— Зачем оружие?
— Говорят, в подземельях живут одноглазые чудища.
— Какие еще чудища…
— Мутанты.
Каменная галерея кончилась, и пошел туннель, пробитый в галечнике. Глиняный цемент держал камень слабовато, поэтому осыпи преграждали им путь; эти осыпи оказались хуже промоин — сапог проваливался так глубоко, что галька попадала вовнутрь.
— Капитан, говорят, один мужик залез сюда, выпил, и не выйти ему.
— И что сделал?
— До сих пор бродит, у бомжей дорогу спрашивает.
Никакой галереи: одна длинная нора, переходящая в другую длинную нору. Между ними лазы. Ни стен, ни потолков. Вместо них тянулись трубы. Наверное, это место наиболее привлекало бомжей — воздух тут стоял влажный и теплый. И земля гудела по-шмелиному: где-то наверху шли работы.
— Капитан, про вас говорят, что вы в катакомбах под старым хлебозаводом встретили Кинг-Конга… Правда?
— Подумаешь, невидаль. Ну, встретил.
— Какой он из себя?
— Как в кино.
— Сочиняете?
— Кинг-Конг в натуре.
— Ну, и чем дело кончилось?
— Я набил ему морду.
Земная пустота пошла вверх полого и вязко. Теперь ноги тонули в опилках. Смоченные подземными водами, они словно забродили: пахло яблоками и спиртом. Пока не встретили ни одного человека, хотя следы их пребывания попадались на каждом шагу. Пивные бутылки, окурки, какие-то кастрюли, тряпки, матрасы… Нудность похода разнообразила дворничиха:
— Сейчас мода, товарищ капитан, события отмечать прикольно. Под водой, в воздухе… Пара студентов придумала свадьбу под землей, под дворцом. Все как у людей: стол, шампанское, фата, музыка, фекалии зажгли…
— Какие фекалии?
— Ой, факелы. Вдруг наверху что-то треснуло, и на стол с шампанским, на головы, на факелы потек поток жидких фекалий. Круто?
— Покруче Кинг-Конга.
— Ну, брак не состоялся, поскольку худая примета.
Они попали в нишу, видимо, уже примыкавшую к подвалам домов. Несколько кирпичных лестниц кончались дощатыми затворами, ветхими и полуприкрытыми. Лишь две лестницы упирались в металлические двери.
— Ой, ботинок, — почему-то удивилась девушка.
— Здесь все есть, кроме лаптей.
— Капитан, новенький…
Оладько взял ботинок: кожаный, не испачканный, зашнурованный. Такие не теряют и не выбрасывают. Естественное стремление к завершенности заставило луч фонарика побегать рядом и поискать второй ботинок.
— Ой, Господи! — вскрикнула дворничиха.
Потому что был и второй ботинок — на ноге человека.
Я смотрел на оба отделения своего сейфа, как водитель на застрявший грузовик. Верхнее было набито папками, изъятой документацией, протоколами и кипой каких-то бумаг. Нижнее отделение смахивало на развал секонд-хэнда: кофты, брюки, дамские трусики, один сапожок и там же, среди этого секонд-хэнда, топоры с молотками, заточками и кастетами… Все это ждало экспертизы или уже вернулось из лабораторий. Из нижнего отделения, как из заброшенного подвала, несло запахом тлетворным — много кроваво-высохшей одежды.