Они сидели на диване. Придвинутый стол ощетинился темными бутылками, среди которых, как затерянное озерцо, белела тарелка с сыром.
— Томчик, нам бы с тобой дело найти поприкольнее.
— У тебя же клевая работа…
— Обрыдло до блевотины.
— Уголовный розыск? — удивилась она.
— Звон в заднице, а не дело.
Тамара сделала глоток пива и чуть было не захлебнулась — от удивления. Саша всегда свою работу хвалил и ее вовлек. Уголовный розыск — занятие престижное. Тут одного высшего образования мало и одним дипломом не обойтись. На детекторах лжи проверяют. Нужны особые нервы и мужской характер. Поскольку Тамара молчала, Саша усмехнулся:
— А ты думала, что я кейсы с долларами отыскиваю или краденые бриллианты у дам из бюстгальтеров извлекаю?
— В кино детективы распутывают такие загадки, которые простому человеку не под силу.
Теперь пивом захлебнулся он. Сердито, вроде собачьего рыка, Допив и отдышавшись, Саша потрепал ее волосы.
— Сейчас расскажу о последних делах. У бабы украли сервиз. Я нашел. Она подняла хай.
— Почему же?
— Одной чашки не хватает. Или другое дело. На мужика из окна упал горшок с кактусом. Найди ему, из какой квартиры да чей.
— Нашел?
— Как же. Еще дельце: дамочка просит отыскать пропавшие из ее рабочего стола фотографии.
— Наверное, памятные?
— Ага. Она с директором в его автомобиле голые друг на друге сидят. Мне пришлось подсуетиться.
— Неужели нашел?
— За тысячу-то баксов? Хотя у другой телки и за пять тысяч не взялся. Ее бойфренд слазил в петельку…
— Как это «в петельку»?
— Повесился. И оставил записку — «Найди и отомсти». Загадка, как на хрену заплатка.
Ему эти дела не нравились, а Тамару колыхнула гордость. Люди в Саше нуждались и шли за помощью. В сущности, к молодому человеку. Горшок с кактусом на голову — несчастье же. И зря Саша считает это ерундой. А человек полез в петлю? Не из-за пустяка же, довели, коли в предсмертной записке просил найти и отомстить.
— Саша, у тебя ответственная работа.
— Как в дерьме у бегемота. Приходит фраер: помоги, братан, шестнадцатилетняя дочка стала ведьмой.
— В смысле, очень злой?
— В натуре. Колдует и зелье пьет. А вчера подваливает юная сикараха, то есть телочка, с вопросом: правда ли, что можно забеременеть от витафона?
— Ерунда какая…
— А я сказал, что можно.
— Витафон же прибор!
— Можно, если парня зовут Витафон, да как ты сказала, он с прибором.
И она поняла, чем Саша ее постоянно напрягал — своей непохожестью на самого себя. Как переменчивая погода, когда не знаешь, что надеть. Как подладиться, как ответить впопад и, главное, как свою душу приблизить к его. Вернее, слиться с его судьбой. Она ходила на работу, посещала магазины, занималась хозяйством… Как обычно, как и десять лет назад. Но где-то рядом текло другое время, раскрепощенное и блескучее: с иномарками, долларами, зарубежными турпоездками и ночными тусовками. И Саша жил в нем, в этом блескучем параллельном времени. А она? Словно отвечая на этот неозвученный вопрос, Саша изрек:
— Томчик, отстали мы с тобой. Ты знаешь, что, к примеру, тебя в центре города не в каждый магазин пустят?
— Это почему же?
— Какая на тебе одежда?
— Чистая, отглажена…
— Отглажена… А должна быть одежда женщины, которая хочет всего. А где сумочка, расшитая бисером для мобильника?
— У меня нет мобильника.
— И что это за платье? Должно быть что-то волнующе-шур-шащее и полупрозрачное…
И хотя его тонкие губы улыбчиво кривились, Тамара похолодела от непонятного предчувствия. К чему он клонит? Что она ему не пара? Она это знает. Боже, да любовь пары не меряет.
— Томчик, а волосы? Они должны быть немного взъерошены, а губы чуть-чуть влажными — это делает женщину сексуальной. А духи?
— «Русское поле», — прошептала она.
— А во Франции выпускают туалетную воду лимитированным изданием с личной подписью дизайнера, пятьсот долларов флакон.
Увидев Тамарин трясущийся подбородок, он рассмеялся. Его суховатые крепкие руки легко вылущили груди из ее кофты, и губы прильнули к ним поочередно. Острый длинный нос клевал нежную плоть. И Тамарины губы, перестав трястись, облегченно улыбнулись.
— Томик, нас с тобой станут всюду пускать.