После речей начальника РУВД и прокурора района, после шумной перепалки между сотрудниками, мы уединились в кабинетике: я, Леденцов и капитан Оладько, которого включили в нашу оперативно-следственную бригаду.
— А где Чадович? — вспомнил я еще об одном члене бригады.
— Он теперь студент факультета журналистики, — дал справку Леденцов.
— Якобы, — вставил капитан.
— К нему, Сергей Георгиевич, не подступиться. Расписные джинсы, замшевая куртка голубого оттенка…
— И значок в форме зверя, — добавил Оладько.
— Медузы Горгоны, — не согласился майор.
Собрались мы, чтобы наметить план — убийца гулял на свободе. Преступник, я сказал бы, нового типа: жестокий, отчаянный и ловкий. Новенькое заключалось в его безмерной наглости, потому что он чувствовал общественную поддержку: адвокаты, амнистии, помилования, сокращения сроков, права человека и постоянные нападки печати на правоохранительные органы.
— Шампура взять, — предложил Оладько.
— Вам бы только взять… А доказательства? — возразил я.
— Появятся.
— А если не появятся?
— Тамару расколем.
— Да, Сергей Георгиевич, может быть, и верно его арестовать? — заговорил Леденцов.
— Ребята, мы его адреса не знаем, и обыска нам не сделать. Да мы даже не знаем, под какой фамилией он живет.
— Тамару прижать, — гнул свое Оладько.
— Капитан, а если она сама в неведенье?
— Найти его приятелей…
— Похоже, что Шампур работает без напарников.
— Нос напарницей, — уточнил Леденцов.
— Ребята, мы не выяснили его зарубежный канал, а ведь немец опять приедет. Не проследили его путей по городу. Не получили ответа с аукциона, где продавался мишка. Не знаем планов Шампура: из допроса Самоходчиковой видно, что он что-то готовит.
Я ждал возражения: когда подготовится и совершит, то будет уже поздно. Как переспелый или недоспелый плод. Сорвешь рано — не докажешь преступления, сорвешь поздно — взыщут за то, что проморгал.
— Нераскрытое убийство влияет на рост преступности, — вздохнул Леденцов, имея в виду статотчетность.
— Боря, похоже, что преступность росла всегда. В 1755 году Сенат приказал вырубить леса вдоль дороги за Фонтанкой-речкой, ибо там многих людей грабят и бьют.
— Звезды влияют, — сказал капитан.
— Да ну? — Леденцов глянул на подчиненного, как взглядом прищемил.
— Если они определяют судьбу людей, то уж рост преступности тем более, товарищ майор.
— Да, — подтвердил я, — психологи говорят, что в дни солнечной активности криминал оживляется.
— Тогда в дни солнечной активности и оперативник должен оживляться, — заметил Леденцов.
Капитан встал и несколькими шагами размял ноги. Для сыщика у него был невыгодный рост — под метр девяносто. Казалось, у него нет мускулатуры: жилистая шея, мосластые кулаки, плоско-затвердевшая спина… Я как-то видел, как Оладько четверых накачанных охранников положил на пол ребром своей деревянной ладони. Конечно, ему хочется бежать и ловить. Но он задумался вслух:
— Может, Шампур на кого-то работает?
— На немца, — подсказал Леденцов.
— Немец лишь канал сбыта, — не согласился я.
— А если он киллер? — опять предположил капитан.
— Истинные киллеры не убивают в том городе, где живут, — усмехнулся Леденцов.
— Да где он живет-то? — бросил капитан.
— Братцы, — поставил я точку в разговоре. — Арестовать его можно: он же в розыске, бежал из зала суда. Но нам нужны доказательства убийств Мазина и Чубахина. Не забывайте, что он опасный и хитрый рецидивист. Узнал про хищение платины, вычислил виновника, познакомился с Самоходчиковой и вышел на Мазина. А как он узнал про раритеты Чубахина? А про мягкую игрушку и аукцион?
— Через Гюнтера, — сказал майор.
— Братцы, спешить с арестом мы не должны. Подождем Чадовича…
— Как его фамилия?
— Веткин, Саша Веткин.
— Где он живет?
— Не знаю.
— Почему? Он скрывает?
— Я не спрашивала.
— Откуда он родом?
— Тоже не знаю.
— Какое у него образование?
— Кончил школу крупье.
— Где работает?
— Он частный детектив.
— Есть офис?
— Нет. Дорого арендовать помещение.
— Тогда откуда знаешь, что он частный детектив?
— Лицензию показывал.
— А если фальшивая?
— Нет, с печатью.
— Друзья у него есть?