Он выпил, не разводя и не закусывая. Лицо покраснело и сделалось почти того же цвета, что и рыжеватая шевелюра. Отдышавшись, Леденцов спросил:
— Доктор, он невменяем?
— Почему же… Все понимает и соображает.
— Что же он вам рассказал?
— Мне и вашему товарищу… Получил удар по голове, потерял сознание, очнулся в яме, выбрался, плутал по лесу, пока не добрался до города, до какой-то пивной.
— А что было до удара, кто ударил?..
— Этого он не помнит.
— Разве так бывает?
Доктор усмехнулся. Майор и сам знал, что бывает и так, и этак. Голова, мозг, психика. В его практике немало случаев так называемой ретроградной амнезии. Все-таки на доктора он смотрел вопросительно.
— Майор, классический случай ретроспективного торможения. Если один участок мозга сильно возбужден — например, в месте удара, — то в других участках может наступить торможение. Тогда человек помнит нападение и не помнит, что было до этого.
Леденцов помялся. Черт с ним, с нападением; в конце концов, черт с ним, с Шампуром… Есть ценности, которые нечем мерить. Рябинин, большой гуманист, стоит за смертную казнь, потому что тот не достоин жизни, кто не ценит чужую.
Доктор о тяжких думах майора догадался:
— Вылечим вашего лейтенанта, не переживайте.
В кармане Леденцова лирической мелодией заливался мобильник. Сипловато-знакомый голос оповестил бодро:
— Товарищ майор, докладываю…
— Оладько, ты где?
— На телефонной прослушке.
— Ну?
— Самоходчикова отправилась на свидание с Шампуром.
— Ага, где встречаются?
— На пляже озера Длинное.
— Там и возьмем. Я выезжаю…
Расследование преступлений — дело сосредоточенное. Какое там… Свистопляска с утра: вызванные идут, потерпевшая плачет, РУВД какие-то справки просит, телефон звонит, зональный прокурор явился с очередной проверкой… И посреди этой свистопляски открывается дверь и входит дородная женщина во всем белом и с подносиком, на котором белой салфеткой прикрыты стакан и белый кофейник с теплым молоком, белым.
— Маша, да к чему же…
— Не приходите, а я знаю, что желудок болит.
Молоко я выпил, конечно, с тихим удовольствием. На минуту все треволнения остались за дверью. Но за ее любезность следовало расплатиться хотя бы краткой беседой, которую она ждала.
— Маша, как жизнь?
— В садоводство хоть не езди, Сергей Георгиевич…
— Что такое?
— Сексуальный маньяк ночью бродит. Подойдет к окну одинокой женщины, разденется до без всего и показывает.
— Заявите в милицию.
— Ходили. Участковый спрашивает про его действия. Трогает ли нас? Нет, не трогает, в дома не лезет. Танцует ночью голый под окнами. Участковый даже удивился: вам, говорит, что — жалко?
— Маша…
Телефонные звонки мешали. Я не брал трубку, но последний треск меня достал — звонивший сел на мой номер, как припаялся. Он, звонивший, голосом Леденцова, но торопливо-охрипшим до неузнаваемости, почти крикнул:
— Сергей, пляж на озере Длинном… Приезжай мигом!
— Что? — опешил я, потому что он приказал как своему оперативнику.
— Захвати свой следственный портфель…
Последние два слова убедили мгновенно. Я поблагодарил буфетчицу, не допил молоко…
…Полоска желтовато-серого песка походила на грязную узкую ткань, расстеленную вдоль воды. На пляже что-то происходило… Казалось, эту матерчатую полоску взяли за один край и могуче встряхнули, отчего загорелые тела ссыпались на другой край. Я направился туда, к этой толпе. Рядом со мной вырос Оладько, оттеснивший людей…
На берегу лежал человек в плавках.
— «Скорая» зафиксировала смерть, — сказал капитан.
Еще бы не зафиксировать… Лицо залито кровью, которая обильно натекла с головы. Видимо, не только рассечена кожа, но и пробита кость.
— Его здесь нашли? — спросил я.
— Выловили в воде, нырял вон с тех брошенных конструкций.
— Кто он?
— Шампур, — усмехнулся подошедший Леденцов.
И тогда я увидел девушку, которую не сразу узнал. Она стояла на коленях у тела, но ее мутноватый взгляд застыл не на кровавом лице, а на плече, где синела наколка — кинжал, обвитый змеей; рука нежно и монотонно поглаживала шрам, розовевший на правой кисти трупа.
— Самоходчикова, знали этого человека? — спросил я.
— Веткин Саша…
— А он кто?
— Частный детектив.
— Видели, как он погиб?
— Его убили.
— Кто?
— Милиция.
— Где уж нам, — пробормотал Леденцов.
Следовало немедленно провести обыск в квартире погибшего.