— Саша, а кого можно заложить?
— Томик, жизнь — это вечный бой. Поэтому тебя бьют, ты бьешь. И я не Саша.
Он еще налил коньяку — раньше столько не пил. Полуобняв, повел ее в комнату, прихватив бутылку с фужером. Они сели на тахту. Распахнув халат, Саша положил руку на ее грудь захватно, словно брал горсть ягод. Тамара ослабела. Она просунула пальцы в широкий рукав его сорочки-распашонки, скользнув по кисти к шраму…
Шрама не было.
Тамара отпрянула и сказала, как прошипела:
— Саша, ты не частный детектив.
— А кто же?
— Ты, наверное, вор?
— Саша, ты бандит!
Он только усмехнулся и клюнул воздух длинным носом. На маленьком столике все из того же полированного ореха, расположилась троица: бутылка, фужер и мобильник. Последний звонил. Саша взял его, начал о чем-то говорить. Она не слушала, двинулась по комнате и стала у окна. Узкого, как щель. Ясная луна выжелтила лужайку и высокую сетчатую ограду. Город пылал огнями где-то вдалеке…
Саша задернул портьеру так, что та визгнула. Тамара отшатнулась, впервые испугавшись любимого человека. Спокойнейшим голосом он подтвердил:
— Да, я бандит.
— И людей… убивал?
— Вопросом, как по морде пылесосом. Что ты знаешь о смерти? Природа только и делает, что убивает всех подряд: насекомых, животных и человека. Мне один башковитый парень сказал, что смерть — это условие существования людей.
— Так ты… убивал?
— А я не фраер.
Он налил фужер: коньяк оседал на глазах, словно бутылка прохудилась. Тамара обессилела — от него, от этого коньяка, от одной рюмки, выпитой за обедом. Хотела спросить, но слов не подворачивалось. Теперь Саша улыбался постоянно-наклеенной улыбкой.
— Значит, ты… киллер?
— Хрюкнула не в масть! Киллер — это фуфло. Ему ни силы не надо, ни уменья, ни смелости. Пальнул и смылся. А я могу убить чем угодно: пальцем, спичкой, тряпкой, газетой… Эх, пташка ты обкаканная! Разве дело в убийстве?
— Ав чем?
— Кого убить — вот в чем!
— И кого надо убить?
— Мы с тобой эту тему перетирали…
Коньяку осталось на дне. Он притянул Тамару к себе, посадил рядом, полувозлег на ее плечо и задышал в ухо густо-насыщенным воздухом. Она попробовала освободиться, но он держал, как клещами защемил.
— Томчик, хоть один из хреновых олигархов признался, где взял первоначальный капитал? Как недра прихватил? А ты знаешь, что Южным Уралом владеют всего три человека? Власть нахапанное не отберет, побоится. А я не боюсь, пришью и доллары заберу.
— Кому?
— Себе, не власти же?
Тамара в его болтовню не вникала. Но слово «пришью» едко растеклось по сознанию. Если он преступник… Разве преступник может быть правым? Тем более пьяный. Пошатнувшись, Саша достал откуда-то из-под тахты папку, вынул из нее пачку бумаг и положил ей не колени. Видимо, рукопись. «Дамам не читать». Имя автора замазано черным. Саша велел:
— Просмотри. Про смерть и про убийства: у сочинителя бестолковка на плечах была. Про траханье рисует прикольно. Запомни-ка несколько сексуальных позиций, у тебя с ними дефицит.
— Хочу домой, — вырвалось у Тамары.
— Падла ты сисястая! Я без нее блею по ночам, с кладбища ее волоку с риском… А ей домой охота.
Тахта его как подбросила. Вскочила и она. Саша двигался на нее медленной поступью чугунного робота. Тамара отступала к окну, к узкому. И когда уперлась в подоконник, подумала уже отрешенно — выбросит? По спине, по шее, по щекам забегали жгучие мурашки: от его взгляда, который, казалось, ощутимо струится вдоль длинного острого носа и оседает на ней — жгучими мурашками.
— Тамара, запомни в этот дом можно войти, но нельзя выйти.
И, пьяно рассмеявшись, вернулся к коньяку, допил и швырнул пустую бутылку на тахту. Видимо, он хотел еще что-то сказать, но насыщенное алкоголем сознание не включилось. Пошатнувшись, вспомнил:
— Схожу под душ… А ты приготовь мне сексапильную позицию…
Он ушел в ванную. Тамара, не думая, не колеблясь и не боясь, схватила мобильник. Набрала номер и чуть не заплакала, услышав голос подруги:
— Света, это я…
— Ой, Томка, жива?
— У меня одна секунда…
— Да где ты?
— Не знаю. В коттедже.
— В каком?
— Кругом поле, но городские дома видны. Коттедж кирпичный, обнесен сеткой, по-моему, без первого этажа, узкие окна… Светка, все!
Пятнадцатый отдел Управления уголовного розыска ГУВД занимался розыском заказных и серийных убийств: оттуда приехал представитель. Он сумрачно следил за ходом совещания. Сидевший рядом с ним Леденцов еще сумрачнее оглядел оперативников.