Виктор торопливо закивал и стал еще противнее Кошелькову.
— Уйдешь без клейма. — Павел Федорович придвинул к себе телефон и, сверившись с записной книжкой, набрал номер. — Веня… — Пять минут спустя он дал отбой и повернулся к Травникову: — С Кудрявым я уладил. О документе забудет, о тебе — тоже. Но с адвокатурой советую завязать! Оставь нас.
Травников пулей вылетел из кабинета.
— Теперь надо Лисова прижучить, — сказал Кошельков. — Другой возможности не вижу. Лисов имеет полное право расправиться с предателем с присущей ему кровожадностью. Значит, нужно собрать на него компромат, вчинить, так сказать, встречный иск.
— Пороки, нелады с законом… — начала перечислять Маруся.
— Нет. Болезнь! Господин Лисов клептоман. Человек состоятельный, а так и норовит что-нибудь стащить. На этом и подловим.
Чашников снова взялся за телефон. Поговорил с кем-то и сладко потянулся.
— Поехали.
Маруся послушно двинулась к двери. По дороге Чашников рассказал, что есть у него в окружении Лисова верный человек.
— Обязан мне по гроб жизни. По его словам, в данную минуту господин адвокат находится в Пассаже, куда отправился с намерением приобрести подарок жене и себе что-нибудь по мелочи. Если он там, что-нибудь стащит…
«Стукачок» не подвел. Лисов был в Пассаже. С Кошельковым он не раз встречался, а вот Марусю в лицо не знал, поэтому она барражировала в непосредственной близости от адвоката, переходившего от прилавка к прилавку, тогда как Павел Федорович наблюдал за ними от дверей.
Маруся не заметила, как Лисов опустил в карман инкрустированную зажигалку «ZIPPO», но это не ускользнуло от взгляда продавщицы. Женщина не стала кричать — не на базаре! — просто дала знак охраннику, и тот преградил дорогу покидавшему зал адвокату.
Разразился скандал. Лисов полыхал негодованием, продавщица стояла на своем. И тут Лисов допустил ошибку. Ему не надо было доставать из кармана зажигалку.
— Эта? Эту зажигалку я купил у вас четыре дня назад. Вечная гарантия! Ха! Я, между прочим, курю, много курю, а прикурить через раз получается. Хотел поменять, да вас пожалел, думаю, чего мелочиться? Но теперь не спущу!
— Можно взглянуть?
Адвокат обернулся, увидел Кошелькова и побледнел. Следователь взял зажигалку, щелкнул крышкой и показал зажигалку Марусе. Та взглянула, предъявила удостоверение и сказала:
— Будем оформлять.
— Свидетелей не хватит! Охранник и продавщица — лица заинтересованные.
— Других доказательств достаточно. Зажигалки «ZIPPO» работают на бензине. Если бы зажигалкой пользовались, фитиль был бы обгоревший. А у этой — чистенький.
— Вор должен сидеть в тюрьме, — процитировал Жеглова следователь Кошельков. — Хотя есть другие варианты…
Они поженились весной, Маруся Фроленкова и Павел Кошельков. Так бывает: от службы — к дружбе, а там и любовь не за горами.
Несостоявшийся супруг Маруси, новая звезда столичной адвокатуры Виктор Травников, которого вышибли с работы с незапятнанной репутацией, как ни странно, оказался человеком слова — сгинул. Он так и не узнал, как же ему удалось выкрутиться из щекотливой ситуации.
Глава адвокатской конторы «Лисов и братья» тоже оказался человеком здравомыслящим, мало что клептоман. Взвесив все «за» и «против», он согласился отпустить предателя на все четыре стороны. В обмен Кошельков замял дело, благо что работникам магазина такая реклама была не в радость.
— И не надо ничего рассказывать клиентам, — посоветовал Павел Федорович. — А то ведь и я могу рассказать, какие порядки у вас в конторе — документы пропадают! — и какие странности у ее хозяина.
— Не беспокойтесь, — буркнул адвокат. — Буду молчать. Вы сами не распространяйтесь.
— А нам это ни к чему, — засмеялся Павел Федорович.
Эта тайна объединила Марусю и Павла Федоровича, которому по весне предстояло стать просто Пашей, а к зиме ближе — папой.
Следователь Маруся Фроленкова хотела работать до последнего, а уже месяцев через пять после родов снова появиться на службе.
— И не думай, — говорил ей супруг. — Забудь о работе на три полных года. По закону положено! А мы у закона на страже.
Олег МАТУШКИН
ЯБЛОНЕВЫЙ САД
«Глаза у него бледные. Выцветшие, линялые, как застиранная, выгоревшая на солнце рубашка», подумал Этьен, стоя у кровати старика Ростона, который неподвижно лежал, откинувшись на подушку. «Какой же он древний! Он, наверное, древнее, чем нетающий лед в антарктических ледниках».