– Для первой попытки отличным результатом считается, если на посуде нет трещин и она не разломалась, а остальные моменты типа дизайна, эстетики или красоты вначале не так важны.
– Тогда здорово. – От утешающих слов Чохи разочарование Чонмин растаяло, как сладкая вата в воде.
– Часто люди думают, что керамика похожа на стекло, но это не так. Её можно использовать и в микроволновке, и в духовке. Поэтому в этой миске можно что-нибудь попробовать приготовить, а не просто перекладывать в неё покупную еду. Ты очень худенькая, Чонмин-си, тебе нужно хорошо питаться. – Чохи словно убеждала собственную дочь.
– Ух ты, а я думала, что в духовке она потрескается.
– Я часто готовлю лазанью в керамике. А по воскресеньям иногда пеку в ней фунтовый кекс. Эта посуда была создана при 1250 градусах. Проверь как-нибудь.
– Сейчас по дороге домой зайду за продуктами. Мне внезапно захотелось питаться лучше.
– Да ведь? Я именно так и подумала, когда тебя увидела. Что Чонмин-си – именно тот человек, которому нужна керамика, – радостно сказала Чохи.
После того как Чонмин закончила шлифовать наждачной бумагой дно тарелки, она обернула её в газету. От веса тарелки в руках у Чонмин возникло приятное предвкушение. Время и усилия, которые она тратила в течение двух недель, как будто никуда не исчезли, а сконцентрировались в этом свёртке.
Дверь в мастерскую снова открылась, и на пороге появилась коротко стриженная женщина в блузке и чёрных брюках.
– Простите, я опять опоздала?
Знакомый голос мгновенно вернул Чонмин, пребывавшую в восторге от своей тарелки, на землю. Знаком был не только голос. Чуран и в детстве всегда была на полголовы ниже Чонмин; то же лицо, что и десять лет назад, те же голос и фигура. Поменялась только причёска.
Хёсок, который протирал стол, повернул голову и тепло поздоровался:
– Чуран-нуна, поздно освободилась? Ничего, твой отец до сих пор работает.
Чуран быстро подошла к мужчине в инвалидной коляске и села, чтобы их глаза были на одном уровне:
– Папа, что сегодня делаешь?
Одна штанина мужчины была пустой примерно с середины икры. Как же она не узнала отца Чуран, Кювона? Сердце Чонмин замерло при виде таких нежных отношений отца и дочери. Какова вероятность встретить в маленькой деревушке вблизи Ильсана, где вы никого не знаете, людей, которых вы меньше всего хотели бы видеть? У Чонмин было чувство, будто она шла по улице и внезапно из окна самого милого домика на голову ей свалился цветочный горшок.
Чуран повернула голову. В отличие от прятавшей глаза Чонмин она совсем не смутилась, улыбаясь, бросилась к девушке и схватила её за руку:
– Чонмин! Давно не виделись. Ты тоже ходишь сюда на мастер-классы? Или ты работаешь с Хёсоком? Папа каждую неделю ходит на занятия.
Откуда она знает Хёсока? А, они учились в одном университете, только он был на курс младше. А вот теперь он посоветовал Кювону эту программу… Чуран продолжала что-то говорить, ни о чём не спрашивая. Она вела себя так, как будто ничего и не произошло. Так, как раньше, до того, как всё случилось.
«Разве она не должна меня ненавидеть? Или ей всё равно?»
Даже если бы Чуран захотела намеренно пробудить в ней угрызения совести, она не смогла бы вести себя так радостно и приветливо. Перед глазами Чонмин до сих пор стояла та окровавленная белая рубашка.
Чонмин и Чуран ходили в одну начальную школу, но так и не подружились. В классе их рассаживали по росту, и Чуран всегда оказывалась на первых партах, а Чонмин – в самом конце класса. Потом Чонмин пошла в районную среднюю школу для девочек, а Чуран – в городскую школу с техническим уклоном, и они забыли друг о друге до тех пор, пока не оказались в одной школе старшеклассницами. Спустя столько времени было заметно, насколько повзрослела Чуран, хоть по росту она всё так же сидела на первых партах. Сама она даже не замечала этого, но именно Чуран была для многих – особенно для мальчиков – центром притяжения. Ещё в средней школе у неё появился парень, и она не придавала этому значения. Чонмин и Чуран и подружились-то из-за парня. Чуран всегда ходила в окружении пяти-шести юношей, но почему-то обратила внимание на одинокую и тихую Чонмин.
– Тончжин говорит, ты ему нравишься.
– Правда?
– Правда. А тебе он как?
– Да никак.
– Знаешь что? Ребята называют тебя ископаемым, редким видом. У тебя ведь никогда не было парня? Не понимаю, как ты живёшь.