Тогда я решила, что мне все приснилось. Но сейчас, когда открыла эту шкатулку с иголками, я поняла, что это была не фантазия, а реальность. Внутри были аккуратно сложены светящийся белым моток ниток, игольница с серебряными иглами, черный наперсток, сделанный из плотной кожи, и другие вещи.
Сперва я осторожно достала моток и самую тонкую иглу, а затем заправила нить в ушко. Нить сразу же стала прозрачной, будто испарилась, но вскоре засияла золотым светом. Тогда я осторожно собрала три тени в одну и, как это раньше делала бабушка, проткнула их иголкой с краю. Тени, словно испытавшие боль, съежились и вздрогнули. Я тоже неосознанно зажмурила глаза, но сжала тени в руке и продолжила шов за швом бережно сшивать их между собой.
Однако этого не хватало надолго – по прошествии одного-двух месяцев швы расходились, и теней снова становилось три. В такие моменты, как бы мне это ни надоедало, приходилось сшивать их заново.
– Это просто невыносимо! – Я вдруг выпалила то, что держала в себе долгое время.
Я прожила лишь 15 лет… Сколько же еще придется так жить? Прошло уже какое-то время с тех пор, как кончились все нитки из шкатулки. Я была в отчаянии от того, что больше не смогу исправлять свои тени.
Когда я вздохнула и опустила взгляд вниз, на глаза попалась одна из теней. Она, словно тиски, крепко держалась двумя руками за мои лодыжки. Так, будто молила меня о спасении, не хотела умирать. Я перепугалась и огляделась вокруг. Увидев в клумбе красный кирпич, я подошла и взяла его в руки. Затем острым ребром блока одним ударом провела черту между собой и тенью, державшей меня за ногу.
– Отстань! Мерзкая ты тень! – Кажется, в тот момент выплеска гнева, внезапного даже для меня, наружу вырвалась вся моя злоба и неприязнь.
На тени проявилась белая линия, она медленно отпустила мои ноги и, словно по воде, уплыла по верху крыши. Как будто ее и не было.
Это было так просто? Даже после того, как тень исчезла, я не могла оторвать взгляд от пола. Я ощутила себя так, словно все время, ушедшее на попытки сделать тень нормальной, было потрачено зря. Когда я сшивала их, мне все равно было тяжело, но, избавившись от одной, стало очень легко. Почему я так маялась с этим? Меня вдруг замучило самоугрызение, что я не сделала это раньше.
Настало время двух оставшихся теней! Одна из них тогда протянула руку, словно хотела от меня сбежать. Я снова подняла кирпич и провела черту ровно там, где тень примыкала к моей ноге. Сразу же она, не оборачиваясь, уплыла по крыше и скрылась в темноту.
Теперь последняя! Единственная тень, которую я всегда так хотела. Смогу ли я наконец-то жить обычной жизнью, как все остальные люди? Но если я умру – это конец.
– Ну, хотя бы тебя надо оставить в живых.
Я хотела отпустить тень перед смертью. Ей незачем умирать вместе со мной. Я без какого-либо колебания высоко подняла кирпич, чтобы освободить оставшуюся тень.
– Что ты делаешь?
Внезапно раздавшийся позади мужской голос напугал меня, и я уронила кирпич. Бум. Он с тяжелым звуком упал прямо в цветы, и в тот же момент я сама потеряла равновесие и зашаталась.
– Осторожно! – снова прозвучал низкий голос.
Тогда я развернулась и начала осматриваться по сторонам. У железной двери на крышу стоял кто-то в форме моей школы, но я точно видела его впервые.
– Спускайся.
Этот человек начал медленно подходить ко мне. Кто же он? Я продолжала напряженно смотреть в его сторону. Но сколько бы ни прищуривалась и ни вглядывалась, не могла рассмотреть его лица. Мое сердце начало биться сильнее, застучало так, словно кто-то отбивал мяч по полу. Постепенно очертания школьной формы приобрели более конкретный силуэт, и я увидела желтую нашивку, означавшую то, что мы одногодки. На ней ясным почерком было написано: «Шин Хэу».
– Шин Хэу?
– Ага. Это мое имя. А ты ведь Ёри? Квон Ёри.
– Это не должно тебя волновать. Пожалуйста, просто уйди!
Неизвестный человек врывается в мою жизнь в такой судьбоносный момент. В тот миг я подумала, что никогда не смогу простить того, кто помешал моему важнейшему решению, кем бы он ни был.
– Я тебя знаю. Ты часто приходишь на крышу.
– Знаешь меня? – Я даже представить не могла, что кто-то видел, как я сюда поднимаюсь.
– Сам иногда сюда прихожу. – Хэу застыл ненадолго, как будто пытался набрать воздуха, а затем продолжил: – Когда хочу умереть.
Эти слова, словно камень, брошенный в спокойную воду, вызвали у меня в сердце беспокойство. Он просто сказал: «Когда хочу умереть», но я внезапно почувствовала себя ближе к нему. Я посмотрела Хэу прямо в глаза, но ничего не почувствовала. У него что-то случилось? На самом деле, меня распирало от любопытства, но я прикинулась равнодушной и спокойно спросила: