Теперь представилась возможность рассмотреть ее получше. Да, она была прекрасна! Ее игриво-подвижная небольшая грудь зажигала глаза мужчин, а миловидное и несколько задумчивое лицо как магнитом притягивало взгляд: в нем не было и капли того цинизма и холодности, которые всегда отражаются на лицах обычных стриптизерш. Я пропускал мимо ушей слова подруги Алика и после очередной дозы портвейна уже не просто пялился на эстраду, а философски размышлял о редкой совместимости внутреннего с внешним. Заметив это, Катя спросила:
— Тебе понравилась девушка?
— Да, очень, — ответил я заплетающимся языком.
— Она из Киева, работает здесь первый сезон, а живет на яхте у нашего хозяина. Он сейчас уехал за границу.
— Значит, это была она, — произнес я задумчиво.
— Что?
— Да нет, я так. Она его любовница?
— Что ты, хозяин «Парадиза» хороший семьянин! Он тащится от своей жены, и ему больше никто не нужен. Просто Ниагара любит экзотику, и хозяин на время уступил ей свою яхту.
— Она не глухонемая?
— С чего ты взял? — засмеялась Катя.
Я поджал губы.
— Хочешь, после представления я тебя с ней познакомлю?
— А разве это возможно? Я думаю, перед ней все мужчины стелятся.
— Я же сказала, она любит экзотику. Когда Ниагара узнает, что писатель хочет с ней поговорить, я уверена, она согласится сесть за наш столик.
— Навряд ли, — сказал я, вспоминая свою неудачную попытку познакомиться с этой девушкой.
Но произошло, как сказала Катя. После представления переодевшаяся в вечернее платье Ниагара пила с нами кофе, и я даже танцевал с ней. Она приветливо отвечала на мои вопросы, кажется, даже обрадовалась, узнав, что это я каждое утро составляю ей компанию на зарядке, но, как и на диком пляже, она была какая-то отстраненная в мыслях, и я очень расстраивался, что не могу сойтись с ней ближе. Она почти не пила спиртного, лишь слегка прикладывалась губами к неполному бокалу с шампанским, а я совершенно обезумел от соприкосновения с немыслимой красоты женщиной. Я заказывал бутылку за бутылкой, угощал всех направо и налево. У меня появилось редкостное для моего характера состояние куража, и она уже улыбалась на ту чепуху, которую я, не переставая, нес. А потом я танцевал, стоя перед ней на руках (что я действительно умею делать неплохо), и объяснялся ей в любви. Увидев мои спортивные способности и узнав о моих увлечениях, она сказала, что тоже занимается разными видами спорта и даже — тайским боксом. К тому же любит опасные приключения. На меня же при слове «приключения» вдруг напала безудержная болтливость, и я стал рассказывать ей такие небылицы о себе, что потом, на трезвую голову, вспоминая об этом, невольно краснел. Я свистел ей о том, что ходил оДин на один с ножом и рогатиной против медведя в забайкальской тайге; на ходу придумывал рассказы о своих схватках с акулами в Индийском океане; хвалился, что в настоящее время на южном берегу Крыма лучше меня подводного охотника не найти, потому что я ныряю глубже всех и стреляю самую крупную рыбу. И всякий раз, заканчивая очередную хвастливую историю, я спрашивал Ниагару примерно так:
— Ну что, выйдешь за меня замуж? Будем вместе колесить по свету в поисках приключений?
Она слушала-слушала и вдруг серьезно сказала: