— Хорошо, я выйду за тебя замуж, если ты выполнишь три моих желания, о которых я скажу тебе завтра. Не пугайся, они реально выполнимы, к тому же тебе это будет сделать легко, ведь ты умеешь все, — и посмотрела испытующе.
Что было делать? Я согласился.
На следующий день я проснулся рано. Меня терзали сомнения и физический недуг — следствие вчерашних возлияний. Во рту было грустно. С трудом оторвав прилипший к небу язык, я протянул руку, взял стоявшую на полу бутылку минеральной воды и залпом выпил ее содержимое. Стало немного легче, в голове появились какие-то мысли, и я начал размышлять. «Ну, зачем мне эта Ниагара, какая-то стриптизерша, можно сказать, женщина легкого поведения. Тоже мне, нашел идеал! Что за имя у нее? Ниагара! Разве может быть такое имя? Но между тем у нас с ней столько общего, она даже в подводной охоте разбирается почти профессионально, хорошо знает ихтиологию, много читает, путешествует, и профессия, если разобраться, у нее творческая. Вообще, она талантлива — не каждая танцовщица может собрать в конце сезона такую публику. А ее глаза! Какие у нее глаза! В них такая глубина! Нет, она совсем не похожа на легкомысленную женщину. А если даже так… Ну и что, ведь даже проститутки становятся прекрасными женами…» Да, что только не лезло в голову! Трудно представить — я всерьез размечтался о женитьбе. Однако вначале следовало выполнить договор, и я побежал на пляж.
Она сама приплыла ко мне с яхты, когда я, пропустив комплекс гимнастических упражнений из-за недомогания и только поплавав, отдыхал на песке.
— Вот ты вчера хвалился, что ты хороший охотник, — сказала она решительно, скрывая в воде свои обнаженные прелести. — Первое мое задание — добудь горбыля. А выполнишь — будет вторая задача. На все даю три дня. Давай только на честность — без аквалангов. Ведь будущие муж и жена должны быть искренними друг перед другом. Правда? — С этими словами она уплыла.
Где я добуду ей этого горбыля без аквалангов, я не представлял, но согласился, ведь она мне так нравилась. Я пошел за товарищем.
— Алик, — сказал я, переступив порог его квартиры, — пойдем, покажешь то место, где водятся горбыли, я попытаюсь нырнуть на восемнадцать метров.
— Ты че, ку-ку? — Алик покрутил у виска рукой.
— Все равно, Алик, я буду нырять. Это как безнадежная болезнь: знаешь, что ничем не поможешь, а лечить надо…
Алик вначале втирал мне мозги по поводу того, как надо жить и, в частности, как надо окучивать женщин. Но я был непреклонен в своем желании, и утром на весельной ложе мы пришли в район Пиратской бухты.
На якорь мы встали у южного отрога Орлиной горы. Деревянная ложа мерно покачивалась на тихих волнах. Утреннее солнце приятно ласкало наши наполовину обнаженные тела. В голове лениво роились радужные мечты о Ниагаре.
Вдали охотилась большая стая дельфинов. Выстроившись в шеренгу, животные-умницы волнообразно взлетали над поверхностью моря, быстро продвигаясь в сторону горизонта. Низко летала стайка чаек. Эх, хорошо наблюдать за всем этим, вдыхая полной грудью просоленный воздух, но сюда мы приплыли совсем за другим…
Я с неохотой натянул на тело легкий гидрокостюм, прикрепил к поясному ремню дополнительную плитку груза, надел маску, ласты, зарядил ружье, взял в рот загубник трубки и приготовился прыгнуть в глубину.
— Ты уж там сильно не упирайся, — сказал Алик, — если что, мы лучше придем сюда с аквалангами.
Я отрицательно покачал головой:
— Нет, у нас с Ниагарой был честный договор.
— Честный?! — возмущенно воскликнул Алик. — Поди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что… Подумаешь, царевна Несмеяна!
«Ничего, — усмехнулся я про себя, — ничего, все равно я завоюю ее любовь».
В воде я принял вертикальное положение и по инерции некоторое время шел ко дну. Движению помогали тяжелые грузы, висевшие на поясе. Чтобы не терять скорости погружения, я принялся усиленно работать ластами, подгребать свободной рукой. Кругом был лишь голубовато-фосфорический свет — глазу не за что зацепиться. Вскоре в ушах появилась пронзительная боль. Зажав нос рукою, я стал нагнетать внутреннее давление, пока в голове не раздался хлопок — только тогда наступило облегчение. Несколько секунд спустя мне пришлось снова сделать продувание, потом через какое-то время еще. Давление воды становилось все нестерпимее. Когда я начал чувствовать удушье, темный силуэт скалы уже хорошо виднелся внизу. Но, так и не достигнув плоской вершины, я вынужден был развернуться и броситься к поверхности. Ух! Успел… Ощущение было такое, словно весь кислород с поверхности планеты куда-то испарился.