— Владимир, — подчеркнуто поправила она, давая понять, что заводила не скоротечные, а солидные знакомства.
— Пусть будет Владимир.
— Я не прислушивалась, но, кажется, о деньгах.
— Кажется или точно?
— Владимир сказал, что у него нет наличности, потом выругался и бросил трубку.
— Он приглашал вас на следующую ночь?
— Нет. Сослался на необходимость отоспаться перед важной встречей.
— Как вы расстались?
— В половине восьмого утра постучали в дверь. Владимир сказал, что это, скорее всего, деловые партнеры прислали за ним машину. Так оно и оказалось. Мы попрощались внизу, в вестибюле.
Я задал еще несколько вопросов и обратился к очкарику:
— Может быть, вы что-то хотите спросить у дамы?
Он не заметил моего ироничного тона, настолько, по-видимому, был углублен в процесс расследования.
— Припомните, пожалуйста, не закрывал ли он дверь на защелку? — выдало восходящее светило прокуратуры.
Ого! Малый — не промах. Вопрос, на первый взгляд, несущественный, но за кажущейся мелочью скрывался, возможно, факт, проясняющий обстановку на момент убийства.
— Он это сделал, как только мы вошли в номер, — без колебаний ответила жрица любви.
Когда мы остались наедине со следователем, он тут же резюмировал только что открывшийся факт:
— Значит, и в прошедшую ночь он закрылся на защелку.
Я не испытывал никакого желания вступать в спор, но, похоже, следователь расценил мое молчание как несогласие со своим выводом и начал горячо доказывать:
— Понимаете, у людей такого склада, наделенных либо большой властью, либо большими деньгами, остро развито чувство самосохранения даже в безобидных, с точки зрения обыкновенного человека, ситуациях. В действиях все доведено до автоматизма. Зашел в квартиру и тут же защелкнулся на все замки, словно за его спиной свора недругов. Несомненно, подобное он проделал и в прошедшую ночь.
— И кто же преступник? — подсек я его пространные рассуждения вопросом.
Одухотворенность на его лице сменилась растерянностью.
— У вас есть какие-то соображения? — осторожно осведомился он.
— Ну, если дверь была закрыта на защелку, то, скорее всего, во время просмотра боевика шальная пуля вылетела с экрана и поразила несчастного, — проговорил я серьезным тоном и повернулся спиной, успев заметить, как у очкарика отвисла нижняя челюсть.
Осмотр места происшествия закончился и не принес нам никаких улик, следов, а значит, и четких версий. В наших мозгах были лишь туманные соображения или предположения.
Впрочем, сказать, что я пребывал в смятении и уже делал реверанс в сторону преступника, совершившего загадочное убийство и бесследно исчезнувшего, было, пожалуй, не совсем правильным. Небольшой просвет в темной загадочности преступления имелся, и я пошел на него.
Кропотливое изучение документов о предыдущем убийстве в гостинице, за их небольшим наличием, заняло совсем немного времени. Расспросы коллег, работавших по этому случаю, тоже ничего не прибавили к скудному багажу фактов. Хотя пару занимательных моментов в деле обнаружил. Первый: предыдущее убийство произошло в том же самом номере; и второй: в протоколе допросов я увидел знакомую фамилию. Девица провела в следственном изоляторе в качестве подозреваемой несколько суток. Два совпадения в преступлениях: закономерность или случайность?
Ее раздраженный взгляд, после того как она открыла дверь, стал испуганным.
— Вы? — сдавленно вырвалось у нее, и она, скорее машинально, приподнялась на цыпочках и заглянула за мою спину.
— Пока один, — успокоил я ее.
В однокомнатной квартире — идеальный порядок. Хотя, честно говоря, ожидал увидеть здесь что-то близкое к бедламу.
Мы присели в низкие кресла вполоборота друг к другу.
— Простите, я, видимо, плохо выгляжу. — Она провела руками по волосам и запахнула на груди халат.
— Для меня это не столь важно.
— Может быть, кофе?
За ее угодливостью прослеживалась замаскированная попытка вызнать о тех неприятностях, что я принес в ее жилище. Ответы она, похоже, черпала в интонациях моего голоса, в моем поведении.
— Благодарю, уже откушал на работе, — старался я выглядеть дружелюбным и следом поинтересовался: — Вы живете одна?
Нехитрый окольный ход, располагающий к откровенности.
— С сыном. Сейчас он у родителей в другом городе.
Она на мгновение примолкла, но, видимо, мой участливый тон пробудил в ней разговорчивость.
— Муж ушел, оставив нам эту квартиру. Сейчас он процветающий бизнесмен, нашел себе другую жену из своего круга.