— Он общается с вами? — поддержал я разговор.
— Сюда дорога ему закрыта, — вдруг гневно произнесла она.
— А сын?
— Он ему не нужен.
— Горделивость женщин часто губит их, — блеснул я фразой, почерпнутой, увы, не из собственного опыта.
— Вы хотите сказать, будь я попокладистей, мне не пришлось бы зарабатывать таким унизительным способом себе и сыну на жизнь?
— Да, и это тоже.
— Если бы вы знали, какую он сотворил со мной подлость. Ему не нравилось, когда я говорила в глаза правду о его скотском поведении: о частых отлучках, измене, развращении малолетних. И тогда он подстроил так, что я в невменяемом состоянии оказалась в постели с одним из его друзей, вернее, прихлебателей. Публично засвидетельствовал мою измену и подал на развод. Я была раздавлена проявленной по отношению ко мне мерзостью. И тогда он окончательно добил меня. Один из наших общих знакомых свел меня с якобы процветающим господином, воспылавшим ко мне любовью. Я слишком доверчиво отнеслась к словам, не ведая, что опять все происходит по гнусному сценарию мужа. Господи, как я была счастлива, но всего лишь до утра. Утром он удалился, положив на стол кругленькую сумму и поблагодарив за проявленную страсть. Бывший муж раззвонил среди всех наших друзей, что я отдаюсь за деньги. Я замкнулась. В душе — пустота. Но нужно было содержать сына. Деньги господина кончились, а высшее образование, которым я гордилась, оказалось никому не нужным. И вот однажды я села за ресторанный столик.
— Да, невеселенькая история, — пробубнил я безразличным голосом и почувствовал на себе укоризненный взгляд.
Ее глаза повлажнели. Она явно ожидала хоть чуточку участливости. Моя черствость, подобно лезвию, поранила ее сердце, мало того, могла породить отчужденность.
— Сочувствую вам, — быстро поправился я. — Представляю, как вам пришлось нелегко. Будем надеяться, за предательство вашему бывшему мужу когда-нибудь воздастся по заслугам. Основное — терпение.
Она не уловила в моем сочувствии фальши, и надо было видеть ее лицо. В глазах зажглась благодарность. Изменилась осанка: она горделиво выпрямилась в кресле. Ну, прямо бродячая кошечка, которую впервые приласкали.
— И все-таки я приготовлю кофе. Хотите по-турецки? — засуетилась она, словно я состоял с ней в близком родстве.
У меня не было ни желания, ни времени распивать взбадривающий напиток, но непоказная услужливость подкупала. Может быть, и на самом деле ей не хватало в жизни простого человеческого общения.
— По-турецки, пожалуй, попробую, — согласился я, посчитав, что лучше пожертвовать временем, но приобрести взамен откровенность, возможно, важного свидетеля.
— Можете называть меня Светой, — вдруг предложила она, когда я пригубил кофе из маленькой чашечки и запил глотком холодной воды.
На меня смотрели выразительные глаза женщины, для которой я был, по крайней мере, милым сердцу человеком.
«Ого! — воскликнула во мне осторожность. — В обход, шалава, дорожку торишь».
Я поставил чашечку на край журнального столика и поблагодарил за угощение.
— Хотите еще?
— Как-нибудь в следующий раз.
— А вы заходите, — ухватилась она за машинально брошенную мною фразу.
— Не обещаю, так как не располагаю свободным временем.
— А вы по делам. У вас наверняка еще возникнут ко мне вопросы.
«Подкуп при исполнении служебных обязанностей с помощью обнаженного тела и жарких ласк», — мелькнула у меня язвительная мыслишка в ответ на ее своеобразное, но искреннее приглашение. Вслух же произнес:
— Подобное не исключено, хотя надеюсь полностью удовлетворить свое любопытство сегодня.
— Вы считаете, я что-то скрыла от вас в предыдущую встречу утром?
— Причина моего появления у вас совсем иная, хотя и связана с вчерашним убийством. Несколько месяцев назад в том же номере гостиницы…
— …убили заезжего банкира, — быстро закончила она мою мысль и порывисто поднялась. Длинные пальчики зашарили в карманах халата. На свет были извлечены сигареты. Она попыталась закурить, но зажигалка не слушалась движения ее большого пальца. С каким-то остервенением она смяла сигарету и бросила ее на стол.
— Вы тоже считаете, что я причастна к тому убийству, — вырвалось у нее, и она отмахнулась от меня, как от чего-то надоедливого.
— Успокойтесь и, ради Бога, не делайте поспешных выводов, — примирительно и полушутливо проговорил я, стараясь сбить у нее раздраженность. — Поверьте, я пришел сюда, чтобы задать несколько вопросов.