Однако своим вопросом он поставил меня в затруднительное положение. Раскрывать свои дальнейшие ходы я не собирался, ибо по собственному опыту знал, что это лишь затруднит поиск преступника: сразу объявятся советчики, готовые внести коррективы в мой план или даже вмешаться в ход дознания, и в результате все задуманное может быть бесповоротно загублено.
От неожиданности встречи я не мог быстро и правдоподобно обосновать свое появление в гостинице и потому, почмокав губами, выдал подобие собачьего воя на луну:
— Ну-у-у.
И оттого что не приходила спасительная мысль, объясняющая мое появление здесь, я поморщился, как от ломтика лимона.
— Вы тоже считаете, что в номер мог проникнуть человек, имеющий доступ к запасным ключам? — Своей святой простотой очкарик обезоруживал.
— Не исключено, — прорезался наконец-то и у меня голос.
— Знаете, я установил сейчас некоторые подробности взлома двери. Оказалось: никто из телохранителей полностью не уверен, была ли она закрыта на защелку. Просто они поддались команде «ломай».
Преподнесенный факт повлиял на меня, как на быка красная тряпка. Очкарик спутал все, что я намеревался тонко и последовательно осуществить, чтобы вскоре завершить с Божией помощью виртуозное соло, как музыкант впечатляющим заключительным аккордом. От злости захотелось схватить его, как провинившегося школяра, за ухо и внятно отчитать.
Выражение на моем лице, похоже, говорило доходчивее всяких слов.
— Я что-то сделал не так? — растерянно произнес очкарик.
Господи, с его наивностью и угодливостью работать бы воспитателем в детском садике, а не следователем.
— Немного поспешили, — процедил я сквозь зубы, но, увидев его виноватое лицо, уже не испытывал желания высказаться резко.
— Я звонил, вас не было на месте. Хотел поделиться своими соображениями, а потом подумал: нельзя упускать время — и поехал сюда, — оправдывался он, как нашкодившее чадо перед грозным отцом.
Наградить его похвалой я не мог, ибо это могло обернуться для меня еще одним нежелательным сюрпризом. Кто знает, что еще придет в голову этому нескладному, но сильно логически мыслящему очкарику. И потому лишь констатировал с сарказмом:
— Время вы не упустили, а обогнали.
— Я понимаю… — Он снял очки и протер их мятым носовым платком. — Я понимаю, — повторил он, крепя очки на своем длинном тонком носу и виновато пожимая плечами, — мне не следовало торопиться и вообще нарушать весь задуманный вами процесс поиска.
Мой шумный вздох означал и прощение, и предостережение на будущее.
— Ну, и кто подал команду ломать? — спросил я уже вполне дружелюбно.
— Дежурный администратор, после того как безуспешно пытался открыть запасными ключами дверь.
— Фамилию установили?
— Да. Прохоров. Но сегодня он отдыхает, — внес дополнение очкарик.
Я сухо поблагодарил его, давая понять, что с этого мгновения наши пути расходятся, и уже был готов направиться к то и дело открывавшейся двери гостиницы, как услышал его благовоспитанный голос:
— Вы позволите с вами остаться?
Его кажущаяся глупой бесхитростность одновременно и подкупала, и удручала. Я уже вознамерился сунуться с советом о смене профессии, но он так и не обозначился в виде обидных для очкарика слов. Помешала мысль, выскочившая неизвестно из какой кладовой памяти — то ли вычитанная, то ли результат собственных наблюдений: добропорядочный человек неподкупен. И я уже по-иному взглянул на следователя. Неподкупность в наши дни — редкость.
Не переношу, если кто-то дышит за спиной или над ухом. На сей раз проявил терпеливость.
— Как будет угодно, — произнес я и сам удивился той вежливости, с которой сделал одолжение.
Мы поднялись с заместителем директора на пятый этаж и заглянули в злополучный номер. Там шла приборка помещения, в дверь вставляли новые замки.
— Завтра певица приезжает, — пояснил заместитель, несколько тучноватый мужчина с неуловимым взглядом.
— Что над этим номером? — показал я пальцем в потолок.
— Комната, вернее будет сказать, кладовая. Храним необходимые для проживания в гостинице бытовые приборы: утюги, вентиляторы, пылесосы, телевизоры и другие предметы, в том числе, поломанные, подлежащие списанию.
— Высоковато кладовочку устроили, — резюмировал я.
— Зато надежно, — отпарировал заместитель и осведомился: — Вы, видимо, подумали, что там такие же апартаменты, как эти?
— Предполагал.
— Таких люксов у нас всего два: этот и еще один на третьем этаже.