— Но… — испуганно вырвалось у певицы.
— Предварительно не согласовав с нами, — не дал ей выразить обеспокоенность я.
— У вас, видимо, железные нервы, — полюбопытствовала она.
Боже, когда прекратится эта пытка вопросами. Неужели она собралась потчевать ими до утренних петухов?
— Стараюсь подвинчивать их, если они слабнут. — И я демонстративно повернулся на другой бок, спиной к ней. Но не тут-то было.
— Знаете средство?
— Да. Стакан хорошего крепленого вина и сон, продолжительностью десять часов.
— А у вас есть какое-нибудь хобби? — продолжала она испытывать мое терпение.
— Да. Жареная свинина с гороховым пюре.
Раздался смешок и следом голос с укоризной:
— Вы не желаете со мной разговаривать?
— Не приучен вести беседу за полночь, не лучше ли отложить ее на утро, тем более оно не за горами.
— Поверьте, мне трудно заснуть. Все время кажется, что в этих стенах бродит смерть.
— Лягте, закройте глаза, представьте полный зал своих поклонников и попробуйте их пересчитать, не заметите, как и заснете, — подал я совет в надежде, что он последний в нашем ночном разговоре.
— Я не смогу. Только лишь прикоснусь к подушке, и мне опять станет страшно.
— Что же вы хотите? — Я приподнялся на локтях, прежде чем произнести скабрезность. — Уж не предлагаете ли вы мне пролежать остаток ночи в одной постели, как брат с сестрой.
— Я была бы не против.
Мой рот непроизвольно приоткрылся.
Передвинув кресло к окну, я приковал свой взор к крыше расположенного напротив гостиницы пятиэтажного здания и просидел в одной позе около полутора часов. Однако, увлекшись наблюдением, я все же почувствовал ее присутствие за спиной по запаху духов.
— Вам опять не спится? — спросил я, слегка обернувшись и одновременно кося глазами в сторону крыши, боясь пропустить то, ради чего прилип к стеклу.
— Я привыкла вставать в семь, и эта привычка не зависит от того, в какой час я легла накануне, — пояснила певица, чтобы тут же обеспокоенно спросить: — Скажите, насколько серьезно положение?
— Все покажет утро, — был я краток в объяснении, и в этой краткости заключалась скрытая просьба «не мешать».
— У меня к вам еще вопрос личного плана. — Певица примолкла, но я уже интуитивно почувствовал, что ее мучило.
— Вы можете не тревожиться, — успокоил я. — Все равно мне никто не поверит, если даже скажу, что провел ночь в одной постели с эстрадной звездой. Так зачем же поднимать себя на смех.
Мои слова, видимо, вполне удовлетворили ее. Запах духов перестал лезть в нос. Однако убедиться воочию в своем умозаключении я не смог, на крыше появился человек с дипломатом в руке. Появился и тут же пропал за трубами вытяжной вентиляции.
Я потянулся к лежавшей в соседнем кресле куртке, вытащил из кармана рацию, нажал кнопку вызова.
— «Первый» слушает, — раздался голос за шумом небольших помех.
— «Двадцатый», — обозначил я себя и сообщил: — Человек на крыше.
— Видим. Взят под контроль.
— О результатах сообщите, — напомнил я.
Ответного вызова пришлось ждать недолго, минут десять.
Я с некоторым волнением нажал кнопку.
— «Двадцатый», человек задержан. В дипломате находилась складная снайперская винтовка бесшумного действия марки «ВСС». Нужна ли поддержка в гостинице?
— Пока нет, — отказался я. — Контролируйте только выходы.
В дверь постучали в половине восьмого. Лицо певицы стало бледным, движения — скованными. Я приложил палец к губам и шепотом попросил:
— Сюда никого не пускать.
Она понимающе кивнула.
— Григорий, это ты, — откликнулась певица на повторный стук, но близко к двери не подошла.
— Простите, это дежурный администратор вас беспокоит, — раздалось с той стороны. — Вы машину на утро заказывали?
— Нет, вы ошиблись.
— Тогда еще раз простите. Если возникнет необходимость в ней, позвоните по телефону.
— Хорошо.
Я приложился ухом к двери. В коридоре слышались неспешные удаляющиеся шаги.
— Смотрите! — воскликнула певица, показывая пальцем на форточку.
По ту сторону окна на алой ленте висела большая кукла. К ее рукам был прикреплен плакат. На нем значилось: «Браво! Бис! От поклонников вашего таланта».
— Как трогательно, — умиленно проговорила певица. Она забыла про страх, только что тискавший ее в своих объятиях, взяла стул и направилась к окну с явным намерением встать на него и втащить через форточку висевший на ленте подарок.