— Немного терпения, — остановил я ее. — Кукла все равно будет вашей.
Мое предостережение, как омут с ледяной водой, заставило ее замереть и сжаться. В глазах обозначился страх. Она возвратилась из сиюминутного мира грез в действительность. Вывалился из рук стул. Ладошка прикрыла ротик.
— Оставлю вас на несколько минут, будьте благоразумны и не поднимайте шума, — предупредил я.
Бегом поднялся на шестой этаж. Возле нужной мне двери стоял Прохоров, обличье которого я схватил мимолетным взглядом еще вчера утром, когда он только заступил на службу. Его рука орудовала возле замочной скважины.
Пьяно покачиваясь и касаясь руками стены, я побрел по коридору. Прохоров посмотрел в мою сторону и, не заметив в моем поведении ничего подозрительного, скорее всего, приняв меня за подгулявшего командированного, продолжил занятие.
Ключ дважды крутнулся в замочной скважине. Рука легла на дверную ручку. Пора! Оставшиеся метры я одолел со скоростью бегущего по пустыне страуса. Выхватив из-за пояса оружие, ворвался на плечах дежурного администратора в комнату.
Возле приоткрытого окна, опершись на подоконник, находился человек, судя по фигуре, из категории «качков». Еще я успел заметить, после того как сильно толкнул дежурного администратора к окну, привязанную к батарее отопления алую ленту.
— Уголовный розыск! Руки за голову! — грозно рыкнул я. И уже следом устрашающе: — Не шевелиться! Стреляю!
Пальцы левой руки нащупали кнопку вызова на рации.
— «Первый», нужна помощь, — и я обозначил свои координаты, назвав этаж и номер комнаты.
В коридоре «качка» и дежурного администратора развели. Парня с квадратным лицом потащили вниз, я же с Прохоровым спустился в номер певицы.
Эстрадная звезда, настороженная и напуганная, открыла нам дверь. Нащупав рукой диван, опустилась на него.
— Что это? — показал я Прохорову висевшую за окном куклу. — Там взрывчатка?
— Какая взрывчатка! — как-то обрадованно воскликнул он, и тут же начал потихоньку возмущаться по поводу незаконности действий.
— Тогда что же это? — прервал я поток напрасных словоизлияний.
— Оригинальный подарок. Если не нравится — сейчас сниму.
Прохоров дернулся было к двери, но я схватил его за руку и посоветовал:
— Проще снять здесь через форточку.
Он разом остолбенел, словно проглотил лом.
— Давай лезь. — Я подтолкнул его к окну. — Лезь! — прикрикнул я и схватил дежурного администратора за шиворот, пытаясь заставить его встать на придвинутый к окну стул.
— Нет, нет! — заверещал он, извиваясь и клонясь всем телом к полу.
— Ясненько! — разыграл я удовлетворенного чем-то человека и вытащил рацию.
Не включая ее, проговорил:
— На крыше, на противоположной стороне, похоже, сидит снайпер. Сейчас проверим!
Я обхватил обеими руками брыкавшегося Прохорова и попытался поставить его на стул перед открытой форточкой, изображая при этом находившегося на грани срыва человека:
— Достань куклу, сволочь! Кому сказано, достань!
И выглядело это настолько правдоподобно, что певица, съежившись на диване и прикрывая рот ладонью, слезливо завыла, вытягивая самые высокие ноты.
— Там снайпер! Снайпер! — задыхаясь в моих крепких объятиях, не проговорил, а простонал Прохоров.
Мне не составило труда его, парализованного страхом, по-быстрому разговорить, выведать всю подоплеку шантажа и обоих убийств. Весь скоротечный допрос записал на магнитофон, услужливо принесенный певицей. Когда он несколько пришел в себя и, видимо, вспомнил про подельников, то замкнулся и попросту перестал отвечать на вопросы. Но было уже поздно: основное я успел выведать.
Прохорова увели, и мы опять остались наедине.
— Вот так и работаем, — улыбнулся я.
— Не позавидуешь, — посочувствовала она, одарив меня благодарным взглядом.
Я встал на стул, высунул руку в форточку и схватил куклу, на мгновение представив себя в роли жертвы. Вот так же и они, потеряв осторожность, лезли за подарками с наживкой, а с соседней крыши на них скалилась смерть.
— На память о нашей короткой, но незабываемой встрече. — И я протянул куклу певице.
По окончании совместного с прокуратурой подведения предварительных итогов по обезвреживанию преступной группы, занимавшейся вымогательством денег у заезжих толстосумов и убийством несговорчивых, захотелось после кабинетной духоты не спеша прогуляться, тем паче, недавно по городу прошелся дождь и воздух был насыщен свежестью.
Однако побыть в одиночестве не удалось. Только я спустился по ступенькам, как мой обостренный слух уловил за спиной знакомое сопение. Оглянулся. Так и есть, очкарик.