Неожиданно склонившаяся над Фобетором тварь возмущенно хрюкнула и обернулась, а Фобетор увидел, что из ее черепа — пониже затылка, торчит железный арбалетный болт, вонзившийся в тело по самое оперение! Уносящий зарычал, повалился в густо замешанную на крови грязь и принялся кататься, пытаясь дотянуться короткими лапами до железки. Еще несколько змиуланов взревели, уязвленные тем же оружием. Фобетор воспользовался сумятицей и, подобрав свой меч, вскочил на ноги. Тяжело отдуваясь, к нему подбежал Бухие Монту.
— Глянь-ка туда, стратор, — прохрипел он, указывая в сторону леса. — И кто ж это такие будут, а?
Из-за деревьев показалась группа всадников — десятка три, не менее; лучи предвечернего солнца упали на них и рассыпались золотистыми просверками — значит, они в доспехах.
— Сам не знаю, — покачал головою Фобетор и, оглядевшись, выдохнул: — А где гомункул?!
— А ну стой, гавиал недоделанный! — крикнул Монту, устремляясь в сторону болота.
Тут мандатор тоже увидел, что один из Уносящих — тот, который требовал отдать гомункула, — взвалил их пленника на плечо и уходит с ним к камышовым зарослям. Остальные змиуланы поспешно ковыляли следом. Фобетор бросился за эскувитом.
— В болото, в болото не дай им уйти!
Скакавшие от леса всадники, словно угадав положение дел, вихрем пронеслись мимо них, обогнали кривоногих монстров и резко взяли влево, отсекая Уносящих от болота. Оказавшись между стеной камыша и отрядом отступающих монстров, они разом спешились, изготавливаясь к бою. Монту с Фобетором остановились в некоторой растерянности. Всадники между тем умело строили боевой порядок — щетинились короткими копьями, отгораживались щитами. А змиуланы перли на них, утробно взрыкивая и не обращая никакого внимания на эти приготовления. Теперь противоборствующие стороны разделяло расстояние не более нескольких шагов. Вот-вот должно было произойти столкновение. Внезапно, словно повинуясь команде, загадочные воители скинули серые походные плащи. Фобетор ахнул: под плащами оказались сверкающие стальные нагрудники. Но поразили его не сами доспехи, а выгравированные на них символы — оскаленные собачьи морды.
— Чтоб я сдох! Да ведь это песьи рыцари!
— Успеешь еще, стратор, — забормотал было Бухие и осекся. А приглядевшись, спросил озадаченно: — Откуда взяться рыцарям Альмара в самом сердце Андрасарской империи? Полно, не обознался ли ты…
— Псов Иеговы разок повстречаешь — и уж ни с кем не спутаешь. А мне не раз переведаться с ними доводилось. В прежние годы. Так что, они это, поверь.
— Ну, не знаю, — протянул эскувит. — Тогда чего же им здесь надо?
— Думаю, того же, чего и нам. Впрочем, сейчас все само собой прояснится.
Ревущая толпа Уносящих нахлынула на жидкую цепь рыцарей сокрушительным зелено-чешуйчатым валом… И откатила прочь, оставив не менее дюжины чудищ корчиться на земле. Удивительное дело, но обычные на вид копья и мечи орденских рыцарей с легкостью пробивали несокрушимые шкуры змиуланов.
— А ты говоришь — альмарцы! — крякнул Бухие Монту. — У них, вроде как, колдовство под запретом.
— Оружие наверняка освященное, вот и пластует эту нечисть…
Договорить он не успел, потому что в этот момент песьи рыцари перешли в контрнаступление. Мгновенно перестроившись клином, они врезались в нестройную толпу монстров, словно нож в масло. На острие их атаки рубился закованный в посеребренные латы великан, без щита, но с огромным двуручным мечом в руках. Несмотря на тяжелый доспех, сражался он с удивительной легкостью; все его движения были четко рассчитаны и экономны — он словно танцевал хорошо разученный танец, ловко парируя неуклюжие попытки Уносящих Сердца атаковать его и нанося в ответ смертоносные колющие и рубящие удары, ни один из которых не попадал мимо цели: удар — разворот — еще удар, прыжок — удар — снова изящный разворот, и очередной противник валится к его ногам. Мандатор Фобетор следил за ним с внимательным изумлением. К моменту, когда рыцарь достиг Уносящего с гомункулом на плече, его кираса была вся залита кровью, но не своей, а черной змиуланской. Завидев перед собой размахивающего мечом воина, монстр взревел, сбросил все еще связанного гомункула на землю и ринулся на противника.
Да, предводитель песьих рыцарей был высок, однако вожак змиуланов все равно возвышался над ним аж на две головы, а каждый коготь на его чешуйчатой пятерне вполне мог сойти за искривленный меч-дюзаж. Уносящий махнул сплеча левой лапой, норовя снести рыцарю шлем вместе с головою, но тот проворно уклонился и в свою очередь провел колющий удар в брюхо чудовищу. Змиулан снова взревел и, ухватив рыцаря обеими лапами поперек туловища, оторвал от земли. Потеряв опору, тот, однако, не выпустил оружие, а, напротив, лишь сильнее налег на рукоять меча, проталкивая его в плоть твари все глубже. Уносящий взревел в третий раз и, прижав рыцаря к себе вплотную, попытался разгрызть защищавший того доспех зубами. Может, в конце концов ему бы это и удалось, только тут шкура у него на спине лопнула и наружу вылезло черное острие меча. Уносящий задрал к небесам морду и, непрестанно ревя на одной низкой ноте, отшвырнул противника далеко прочь; потом он попытался выдернуть пронзивший его клинок, но, пройдя два шага вперед, пошатнулся и тяжело рухнул, будто вырванное ураганом дерево.