Фобетор недоверчиво наблюдал за делом своих рук: образовавшаяся в эпицентре разрыва черная пустота — зияющая прореха в Ничто — со свистом втянула в себя потерявшие опору полки небесного воинства — и, чмокнув, сомкнулась.
Он перевел взгляд на землю и огляделся. Итак, легионы Безначального развоплотились следом за своим Хозяином; Триединый, вкупе с хорами блистательных элохимов, тоже исчез — похоже, люди разом утратили всех своих Пастырей. «Надолго ли?» — подумал Фобетор. Как бы то ни было, а Последние Времена не наступили — человечество выжило. Тишина и покой объяли дольний мир.
К мандатору подбежал Икел. Следом, кряхтя и шатаясь, как пьяный, подтянулся Бухие Монту.
— Что ты натворил?! — всплескивая руками, запричитал приор-стратиг. — Несчастный! Что сделал ты с Договором?
— Я его уничтожил.
— О боги!
— Вот именно. Ладно, пойдем-ка, братец.
— Чего? Куда еще идти?!
— Ну… продолжим нашу службу — мы с тобой люди служивые.
— И кому ты предлагаешь служить? Кромешной империи?
— Навряд ли справедливо называть ее так теперь, когда Темный Сераф пал… впрочем, твоя Теократия тоже, кажется мне, лишилась своего небесного покровителя. Ну да не беда! Свято место не бывает пусто. Придут иные Хозяева, которые, глядишь, уже не будут столь враждебны друг другу… И вот что я еще обо всем этом думаю: коль скоро нет сейчас в дольнем мире ни правоверных, ни неверных, ни грешников, ни праведников, выходит, ты, Икел, не враг мне более? Как думаешь? А служить… служить всегда найдется кому — да хотя бы себе самим! И вообще, давненько мы не бывали с тобой на родине, в горах Ме-хента. Что скажешь, брат?
— Меня возьмешь с собою, мандатор? — подал голос Бухие Монту.
— Возьму, возьму! Куда ж я без тебя? Ты один целой тагмы стоишь.
Старый эскувит польщенно хохотнул.
Они шли пошатываясь, обняв и поддерживая друг друга за плечи, а вокруг шелестела о чем-то трава, деревья бормотали невнятное, оживали воды болот и рек — это просыпались Старые Боги.
Олег МАКУШКИН
ВОСКРЕШЕНИЕ ЛОРЫ ГРЕЙ
Она смотрела невидящими глазами, лишенным тени разума взглядом; ее губы тряслись, кожа горела, спутанные мокрые волосы покрывали лицо; ее охваченное горячкой тело исходило судорогой под теплым одеялом. В вигваме было жарко и душно, воздух, насыщенный запахом пота, шкур и каких-то трав, придавливал к земле, стесняя дыхание. Закутанный в шкуры и обвешанный амулетами старый шаман склонил над ней свое морщинистое, как печеное яблоко, смуглое лицо. Все необходимые снадобья и порошки были использованы, все ритуалы выполнены; оставалось положиться на волю духов, в чьей власти было даровать молодой женщине жизнь, или отнять ее.
Ровно в полночь ее дыхание замедлилось, а глаза закатились; руки сжали край одеяла и уже не отпустили его. Когда последний выдох смешался с горячим воздухом внутри вигвама, шаман закрыл куском шкуры неподвижное лицо. Молча — слова в этом деле не требовались — четверо мужчин вынесли женщину из вигвама и положили на специально подготовленное одеяло. Костяная игла и нитка из жил помогли скрепить края шкуры, в которую завернули тело.
Ее закопали на высоком берегу в верховьях лесной реки. Речные воды бежали возле откоса, на котором вырос небольшой холмик. Прошли весна и лето, дожди размягчили землю, и высокая трава обступила могилу; два года спустя она совсем сровнялась с землей, не оставив ни малейшего напоминания о человеке, что покоился в ней.
В баре «Смаш айленд» в шесть часов вечера было немного народу, большинство обитателей Стедвилла предпочитали отдых в домашнем кругу холостяцкому обществу завсегдатаев бара. Брайан Колби и Дэнни Тойс успели выпить по кружке пива, прежде чем к ним присоединился Майкл Вутек, с приходом которого компания оказалась полной.
— Три пива, Джек, — кивнул вновь вошедший хозяину заведения.
— Чего задержался, док? — передвинув жеваную спичку из одного угла рта в другой, спросил Дэн.
— У старика Джоша отвалился протез. Нэнси этого старикашку терпеть не может, вот и попросила меня с ним разобраться, хотя моя смена и заканчивалась. Неприятный тип, что уж там говорить. Ладно, черт с ним, где мое пиво?
Майкл Вутек был несколько самоуверенным, но довольно приятным человеком средних лет; его характерный облик включал в себя пробивающуюся лысину, накладной воротничок на длинной худой шее и очки в дорогой оправе. Поговаривали, что он со странностями, да и как иначе объяснить появление врача с дипломом Колумбийского университета в таком захолустье, как Стедвилл? Впрочем, даже в захолустье нужны квалифицированные врачи, так что к Вутеку в городе относились с уважением.