— Ляля!
Раздался оглушительный хлопок.
Ната съежилась и испуганно вскрикнула:
— Что это?
Максим засмеялся:
— Это наш лесник, наверное, стреляет по воронам. Он их терпеть не может и методично истребляет.
Раздался рев мотора, и к острову причалил катер.
Максим помахал рукой и крикнул:
— Николай, привет. Ты нас напугал.
Все с интересом посмотрели на здоровенного детину в камуфляжной форме.
— Прошу прощения. Эти твари как раз около вашего острова кружились. Никак было не отогнать.
Ляля крикнула:
— Николай, иди к нам. На шашлык.
Николай как-то странно на нее посмотрел и отказался:
— Нет, мне сейчас некогда.
Когда моторка с ревом рванула от берега, Сергей насмешливо сказал:
— А ваш лесник что-то не очень-то любезен.
— Нет, он славный. Совершенно безобидный. Медведик такой, ручной.
Сергей передразнил:
— Медведик… Знаешь ли ты, что нет зверя коварнее медведя? Они и дрессировке-то почти не поддаются. Ручной, ручной, а потом возьмет да и шею сломает. Шутя.
— Мы с Максимом его уже давно знаем. Он хороший.
Максим подтвердил:
— Хороший парень. Туповатый, но надежный.
Ляля возмутилась:
— Максим, ну что ты говоришь. Если бы он был туповатый, как бы его взяли в десантные войска.
Сергей оживился:
— Ах, вот оно что. Десантник, значит. То-то я смотрю, он за ружье сразу хватается. Ну, ребята, не знаю, как вы, а я бы не хотел иметь такого соседа.
— Максим, ну скажи же ему…
— Да нет, Сергей, ты не прав. Он, действительно, хороший парень. Если бы не он, здесь бы давно все растащили. А его побаиваются. Он и наше с Лялькой добро охраняет. И, надо сказать, совершенно бескорыстно. — Максим побрызгал на шашлык вином и сообщил: — Ну что, на мой взгляд, готово.
Сергей разлил вино в высокие стаканы.
— Поехали?
Вдали раздался хлопок.
Сергей улыбнулся и, приподняв свой стакан, произнес:
— Салют.
Максим подкараулил момент, когда Ляля забежала в комнату за полотенцем. Он вошел за ней следом и закрыл за собой дверь.
— Ну как, ты довольна?
Ляля подняла на него блестящие глаза.
— Да, очень. Это так необычно — видеть их всех вместе.
— Будь все же осторожна. Ты играешь с огнем.
— С огнем? Ты прав. Но как восхитительно! Словно перед грозой. Грянет или не грянет? Как мне не хватало этих острых ощущений. — Она взяла его руку и прижала к груди: — Слышишь, как бьется?
— Ляля?
— Нет, нет, не сейчас. Дождемся ночи.
— Ну что? Возвращаемся? На уху, я думаю, хватит, а с утра клев будет лучше. — Максим скрутил спиннинг и посмотрел на Диму. — Будить тебя утром?
— Да я бы и не ложился. — Дима потянулся и, расправив плечи, вдохнул полной грудью. — Эх, кра-сота-то какая. Уж и забыл, когда я в последний раз выбирался на рыбалку.
— Да, красота… Только здесь я и чувствую себя свободным…
Дима с интересом взглянул на Максима. Кто бы мог подумать, что этот преуспевающий и с виду абсолютно благополучный парень тоже испытывает чувство внутренней тесноты.
— Смотри, видишь, в камышах свет мигает? Кто-то раков ловит. Мне это место наш лесник показал.
Дима усмехнулся:
— Раков люблю, но ловить их не стал бы.
— Ну, почему же? Любопытное зрелище, когда они выползают на мелководье. Главное — под клешню не подставляться. Посветил, прицелился — и можно брать их, что называется, голыми руками.
— Вот это-то и противно, полная беззащитность.
Из камышей показался катер.
— Так и есть. Это Николай, наш лесник. Он большой специалист по части раков.
Николай в высоких охотничьих сапогах неуклюже перемахнул через борт, завел мотор и направил катер к ним.
— Ну, как улов?
Николай с хмурым видом протянул полное ведро.
— Бери, угостишь гостей. У тебя, я знаю, всегда припасено пиво.
— Щедро. — Максим взял раков и добавил: — Ждем тебя к ужину.
Николай завел мотор, и Максиму пришлось крикнуть вслед:
— Учти, я не прощаюсь, будем ждать тебя к ужину.
Они обогнули камыши и оказались на открытом плесе. У Димы дух захватило, какой вид. Лялин островок на горизонте одиноким маяком выступал из туманной дымки.
— Ну вот, опять Лялька все уличное освещение включила, — ворчливо, как о любимом ребенке, проговорил Максим. — Не любит она сумерки. Заставила меня весь остров проводами опутать.
— Страшновато ей тут?
— Да ты что! Ничего она не боится. Не любит, когда темнеет, потому что ей нравится самой играть светом. — Максим заметил удивленный Димин взгляд и улыбнулся: — Тебе-то как хирургу должно быть это понятно. Ведь не нравится же тебе, когда операционная плохо освещена? Вот так и Ляльке. Но, в отличие от нее, ты сделал операцию и стал нормальным человеком, а она все время что-то там… творит. Художница… Не удивлюсь, если она сейчас забросила гостей и в укромном месте рисует.