— Доброе утро, сэр, вернее, добрый день. Вы мне нужны. Я намерен посоветовать одной молодой женщине, обратившейся ко мне за помощью, вчинить судебный иск некой корпорации и пяти или шести частным лицам. Возмещение ущерба. Скажем, по миллиону с каждого за порочащие честь и достоинство заявления. Злословие, а не клевета, поскольку заявления были сделаны устно и не публиковались. Девушка в моем доме. Вы могли бы приехать? Нет, после обеда. В три часа? Очень хорошо, буду вас ждать.
Вулф положил трубку и повернулся ко мне.
— Надо оставить ее здесь. Отправляйся с Элмой к ней домой, пусть возьмет все, что нужно… Да не сейчас, позже. Мистер Крамер рассчитывает, что я выгоню ее, так? Хо-хо! Да она и суток не проживет. Попроси Фрица отнести обед в ее комнату. Я не хочу грубить гостье за столом, а держать себя в руках непросто, в итоге моя трапеза будет испорчена.
Однажды я спросил Паркера, сколько книг хранится в его кабинете, и он ответил, что около семисот. Тогда я поинтересовался, сколько учебников права издано на английском языке. Паркер сказал, что тысяч десять. Надо полагать, что заказывать адвокату судебный иск так же, как заказываешь портному костюм, все же нельзя. Хотя, с другой стороны, судебные иски — его работа.
Паркер явился ровно в три часа, и они с Вулфом едва успели обсудить дело, потому что в четыре Вулф отправлялся на послеполуденное свидание с орхидеями. Без трех минут четыре Вулф поднялся и сказал:
— Значит, завтра, и как можно раньше. Начнете действовать, как только Арчи позвонит вам и сообщит, что объяснил все мисс Вассос.
Паркер покачал головой.
— Ну и методы у вас. Вы действительно ничего ей не сказали?
— Это было бы бессмысленно. Сначала я должен был выяснить, прочны ли ее позиции.
Вулф отправился в прихожую, чтобы подняться на лифте в оранжерею. Паркер пошел с ним, а я увязался следом, чтобы подать адвокату пальто и выпроводить его из дома. Затем я поднялся на второй этаж, постучался в дверь южной комнаты и, услышав тихое «войдите», воспользовался этим приглашением. Элма сидела на краешке кровати и теребила свои локоны.
— Кажется, я задремала, — сказала она. — Который час?
Я бы с удовольствием помог ей управиться с волосами. Думаю, это сделал бы любой мужчина. Волосы были красивые.
— Четыре пополудни, — ответил я. — Фриц говорит, вы одолели только две его оладьи по-креольски. Вы не любите креветки?
— Очень сожалею. Он меня недолюбливает, и я его не виню. Я причиняю столько неудобств. — Она глубоко вздохнула.
— Дело не в этом. Просто он подозревает каждую входящую сюда женщину в стремлении захватить власть в доме. — Я придвинул стул и сел. — Кое-что случилось. Я ходил к одному легавому, инспектору Крамеру. Вы правы: они думают, что ваш отец убил Эшби и покончил с собой. Отныне вы — клиентка мистера Вулфа. Стопка долларов, лежащая в сейфе, по-прежнему принадлежит вам, но один доллар я взял в качестве задатка. Вы не возражаете?
— Разумеется, нет. Возьмите все. Я понимаю, это ничто…
— Прекратите. Такие деньги для Вулфа не стимул. И не благодарите его. Он скорее откажется от обеда, чем позволит кому-то посчитать себя мягкотелым добряком, готовым бесплатно шевельнуть пальцем ради блага ближнего. Даже и не намекайте на такое. Дело в том, что Крамер поглумился над ним, высмеял его слово, и теперь Вулф хочет посрамить Крамера. Надо признать, это желание — главное, что им движет. Значит, Вулфу надо доказать, что ваш отец не убивал Эшби, а единственный способ сделать это — найти настоящего убийцу.
Вопрос в том, как. Он бы послал меня в то здание, чтобы изучить место преступления, поговорить с людьми, пригласить кого-то из них сюда, поскольку сам Вулф никогда не выходит из дома по делам. Но даже от меня он не ждет невозможного. Меня просто выгонят взашей, и сюда никто не придет. Значит, он должен…
— Некоторые девочки могли бы прийти. И мистер Буш тоже.
— Этого недостаточно. Надо, чтобы пришли те, кто не хочет приходить. Стало быть, Вулф должен взорвать бомбу. Вы вчините шесть судебных исков о возмещении морального ущерба, каждый на миллион долларов. Клевета. Вулф хотел, чтобы вы подали в суд и на корпорацию, но адвокат запретил. Сейчас он готовит бумаги и начнет действовать, как только вы позвоните ему. Это Натаниел Паркер, замечательный законник.
Мы не ждем, что какой-либо из этих исков действительно попадет в суд и вы что-то получите. Идея состоит в другом. Мы поднимем волну. Вы хотите с кем-то посоветоваться, прежде чем дадите Паркеру сигнал? Знакомы с каким-нибудь правоведом?