Еще одно примечательное обстоятельство: когда такси свернуло на Грэм-стрит и остановилось перед домом 314, Элма не стала извиняться за убожество здешних мест. Кроме того, в декабрьских сумерках все тут выглядело не так скверно, как при солнечном свете, но это — свойство любой улицы: в полумраке грязь кажется менее грязной. Парадному, в которое ввела меня Элма, не помешало бы внимание уборщицы. А когда девушка открыла ключом дверь на лестницу, я увидел, что и там такое же неряшество.
— Третий этаж, — сказала Элма и начала подниматься по ступенькам. Я пошел следом. Честно говоря, мне показалось, что девушка немного переигрывает. Уж могла бы сказать: «Когда я получила работу, то хотела переехать, но папа не согласился». Так, между делом. Но она не проронила ни слова.
На третьем этаже Элма пошла было по коридору в сторону заднего фасада здания, но, сделав два шага, остановилась и сказала:
— Что такое?.. В квартире горит свет.
Я взял ее за локоть и шепотом спросил:
— Какая квартира?
Элма указала направо, и я увидел пробивавшуюся из-под двери полоску света.
— Звонок есть? — прошептал я.
— Он сломан, — шепотом ответила Элма.
Я подошел к двери и постучался. Вскоре дверь открылась, и я увидел мужчину примерно моего роста, с широким плоским лицом и густыми всклокоченными русыми волосами.
— Добрый вечер, — сказал я.
— Где мисс Вассос? — спросил мужчина. — Вы из полиции? О, слава Богу!
Подошла Элма.
— Но вы… как вы… Это мистер Буш. Мистер Гудвин.
— Кажется, я… — Он умолк, очевидно, не очень представляя себе, как выглядит в наших глазах, и принялся переводить взгляд с Элмы на меня и обратно.
— Предлагаю честную сделку, — сказал я. — Вы рассказываете мне, зачем пришли сюда, и тогда я рассказываю вам, зачем пришел сюда. Я пришел, чтобы помочь мисс Вассос нести сумку с одеждой и принадлежностями. Мисс Вассос гостит в доме Ниро Вулфа на Тридцать пятой улице. Меня зовут Арчи Гудвин, и я работаю на Ниро Вулфа. Ваша очередь.
— Ниро Вулф? Тот самый сыщик?
— Совершенно верно.
Он повернулся к Элме.
— И вы гостите в его доме?
— Да.
— Вчера вечером и сегодня днем вы были там?
— Да.
— Зря не сообщили мне. Я только что прибыл сюда из конторы. И вчера вечером тоже приходил. Я боялся, что вы… Рад видеть, что… Я думал, что, может быть…
— Наверное, я должна была позвонить, — сказала Элма.
— Да, пожалуй. Тогда я, по крайней мере, знал бы…
Речь его мало чем напоминала рыцарскую. Или хотя бы речь управляющего конторой.
— Если не возражаете, — сказал я, — мисс Вассос хотела войдет и уложит вещи в сумку. Она наняла Ниро Вулфа для поисков убийцы Дэниза Эшби и останется в его доме, пока преступник не будет разоблачен. Разумеется, поскольку вы убеждены, что Эшби убит ее отцом, едва ли…
— Я вовсе не думаю, что ее отец убил Эшби.
— Не думаете? Тогда зачем вы сказали полиции, что он узнал о ее отношениях с соблазнителем Эшби?
Буш размахнулся и ударил меня. Метил он верно, но оказался слишком нерасторопным: я успел бы врезать ему, пока его рука была еще на замахе. Элма — и та оказалась проворнее и изловчилась втиснуться между нами. Тем не менее, Буш нанес свинг, ловко обойдя девушку. Вероятно, он попал бы в цель, если бы я подвинул голову дюймов на восемь влево и стоял истуканом. Но я ухватил его запястье, рванул вниз и вывернул. Прием был болевой, однако Буш даже не пискнул.
Элма повернулась ко мне и возмущенно произнесла:
— Я же говорила, что это не он!
— Это не я, — подтвердил Буш.
— Тогда кто? Вам это известно?
— Нет.
— Ладно, поедете с нами, поговорите с Ниро Вулфом. Заодно и сумку потащите. А если их будет две, возьмем каждый по одной. Ступайте, мисс Вассос, я не дам ему изувечить меня.
Элма протиснулась мимо Буша, а он осмотрел и ощупал свое запястье. Я сообщил ему, что оно может немного распухнуть. Буш повернулся и вошел в квартиру, я последовал за ним. Комната была и не тесная, и не просторная, очень чистенькая, с добротными креслами и красивыми однотонными коврами; в углу стоял телевизор, на полках — книги, на столике лежали журналы.
На верхней полке стояла обрамленная картинка, которая показалась мне знакомой. Я подошел поближе и вгляделся. Так и есть, Вулф на обложке журнала «Тик». Снимок годичной с небольшим давности. Я широко улыбнулся при мысли о том, каково будет сержанту Стеббинсу или какому-нибудь другому легавому из убойного отдела, который придет взглянуть на логово душегуба и увидит на почетном месте портрет Ниро Вулфа. Однажды я слышал, как Вулф цитировал чьи-то слова: «Нельзя быть героем в глазах своего слуги». По-видимому, Вулфу удалось стать героем для своего чистильщика обуви.