Я улыбнулся ей широкой дружелюбной улыбкой.
— Миссис Эшби, что это за золотой цветок с жемчужиной в серединке? Вы видели его на столе супруга в понедельник утром. Ведь вы не думали, что увидите эту брошь на мисс Вассос, не правда ли?
— Конечно, нет. Она в полиции. Я сказала им, что видела ее в кабинете, а они говорят, у них, мол, брошь. — Она сделала над собой усилие и снова посмотрела на Элму. — Но и у вас есть такая, наверняка есть. У всех есть. Восемьдесят долларов у Йенсена. Иногда дерут и больше.
Элма открыла рот, но я опередил ее.
— Полагаю, ваш супруг был в кабинете, когда вы вошли туда в понедельник утром, миссис Эшби. В котором часу это было?
— В десять. — Она улыбнулась мне. — Вы — сыщик. — Вдова наставила на меня трясущийся палец. — Отвечайте, да или нет?
— Да, но я не легавый.
— Знаю, знаю. Ниро Вулф. Слушайте, я понимаю, что пьяна. Я знаю, что говорила и какие бумаги подписывала. Я ходила туда тем утром в десять часов, я постучалась в дверь, и он открыл, и я вошла, и он дал мне сорок долларов, и я ушла и купила себе пару туфель на эти сорок долларов, потому что в кредит мне больше не отпускали…
Она выпрямилась, закачалась, ухватилась за дверь, попятилась и с грохотом захлопнула дверь перед нашим носом.
Я мог бы это предотвратить, сунув в проем мысок башмака, но решил не утруждать себя. Она пребывала в таком состоянии, что ум, помноженный на опыт, едва ли помог бы мне сладить с ней, а я уже и так добился большего, чем рассчитывал, узнав, что утром в понедельник она побывала в кабинете Эшби и что легавым известно об этом. Разумеется, они уже провели проверку, и, если продавец, у которого вдовушка приобрела туфли, подтвердит названное ею время, миссис Эшби можно будет исключить из числа подозреваемых. Это было вполне вероятно, посему я последовал за Элмой к лифту.
Элма молчала, пока такси не остановилось перед красным светофором на Пятой авеню. Повернувшись ко мне, она выпалила:
— Это омерзительно!
— Да, я вас предупреждал, что она — не подарок, но мне следовало сперва самому посмотреть на нее. Это ее «убей сейчас, заплатишь позже» — еще туда-сюда. Все дело в том, кто платит.
— Это она его убила?
— Исключено. Он не оставил ей ничего, кроме долгов. Вы слышали ее слова.
— Как это все мерзко. Не хочу я с ней судиться. Может, исключим ее из числа ответчиков?
Я похлопал ее по плечу.
— Не суетитесь. Сделанного не поправишь, и кто-то крепко схлопочет. Вы пришли к мистеру Вулфу с просьбой и получите то, о чем просили, так что расслабьтесь. Сейчас вы убедили меня, что у вас с Эшби не зашло слишком далеко. Зная, что вам предстоит встреча с миссис Эшби, вы все-таки неровно наложили помаду. Я и раньше в вас особо не сомневался, но теперь все ясно.
Элма раскрыла сумочку и достала зеркальце.
Расплатившись с таксистом перед нашим старым домом, поднявшись с Элмой на крыльцо и отомкнув замок, я с удивлением обнаружил, что дверь закрыта еще и на цепочку. Было всего половина шестого, и Вулф наверняка сидел в оранжерее.
Я уже прижал палец к кнопке звонка, но тут дверь распахнулась, и я увидел Фрица. Должно быть, он дежурил в прихожей, поджидая нас. Фриц поднес палец к губам, поэтому я понизил голос и спросил:
— Гости?
Фриц взял у Элмы пальто и отнес его на вешалку, я тем временем освободился от своего.
— Их трое, женщина и двое мужчин. В кабинете. Мистер Мерсер, мистер Горан и мисс Кокс. Дверь закрыта. Я этого не люблю, Арчи, ты же знаешь, мне никогда не нравилось следить за людьми…
— Да, да. Но если они принесли бомбу, она не взорвется до их ухода. — Я не потрудился понизить голос, поскольку кабинет у нас был звуконепроницаемый. — Давно они здесь?
— Минут десять. Мистер Вулф велел мне передать им, чтобы возвращались через час, но они уперлись, и тогда он распорядился провести их в кабинет, а самому оставаться в прихожей. Я сказал ему, что делаю заливное, но мистер Вулф ответил: один из них — убийца. Я не прочь помочь вам, Арчи, ты же знаешь, но разве я состряпаю хорошее заливное, если буду следить за убийцами?
— Наверняка не состряпаешь. Но Вулф может заблуждаться. Вполне возможно, мы с мисс Вассос только что беседовали с убийцей, причем мертвецки пьяным. — Я повернулся к Элме. — Эта сцена может оказаться еще безобразнее, поэтому вам, пожалуй, лучше подняться к себе. Я дам вам знать, если понадобитесь.
— Благодарю вас, мистер. Гудвин, — проговорила она и направилась к лестнице. Фриц пошел на кухню, я — за ним. Он приблизился к большому столу, заставленному судками для заливного, а я достал из холодильника молоко, налил стакан, подошел к столику у стены, где стоял внутренний телефон, и позвонил в оранжерею.