Он не обратил на них внимания.
— Мне кажется, это — лучший способ прекратить… положить конец огласке. Я рассказал полицейским о мисс Вассос… Про ее отношения с мистером Эшби. А мистер Горан и мисс Кокс подтвердили мои слова. Мы все втроем сделали это заявление в полиции. Мы не клеветали. Возможно, вы правы, и закон не обязывал нас сообщать об этом, но полиция расследовала убийство, а мы считали своим долгом ответить на все вопросы. Мой адвокат держится мнения, что, если вы будете настаивать на иске, суд откажет вам.
Вулф прижал ладони к крышке стола.
— Давайте выясним все до конца. Вы сообщили полицейским, что мистер Эшби совратил мисс Вассос?
— Да.
— Откуда вы сами об этом узнали? Надо полагать, вы не наблюдали это действо воочию?
— Нет. Я спросил Эшби. Некоторые сотрудницы жаловались на его поведение, особенно в отношении мисс Вассос. Мне об этом сообщили.
— Кто сообщил?
— Мистер Горан и мисс Кокс.
— А кто просветил их?
— Эшби сболтнул мисс Кокс. Горан не желает раскрывать источник своей осведомленности.
— Вы пошли к Эшби, и он во всем признался?
— Да.
— Когда?
— На прошлой неделе, в среду, восемь дней назад.
Вулф смежил веки и набрал в грудь воздуху. Вдохнул, как и полагается, носом, выдохнул через рот. Он добился большего, чем рассчитывал. Неудивительно, что легавые и районный прокурор купились на эту байку. Загрузив легкие еще одной порцией воздуха, Вулф на миг задержал дыхание, выдохнул и открыл глаза.
— Вы можете это подтвердить, мисс Кокс? Эшби сам сказал вам, что совратил мисс Вассос?
— Да.
— А кто сообщил об этом вам, мистер Горан?
Горан покачал головой.
— Ничего не выйдет. Я полицейским не сказал, а вам и подавно не скажу. Не хочу втягивать в эту грязную историю других людей.
— Следовательно, вы не сочли своим долгом ответить на все вопросы полиции?
— Не счел.
Вулф посмотрел на Мерсера.
— Я должен посовещаться с мисс Вассос и ее поверенным. Я буду рекомендовать ей либо отозвать иски, либо потребовать возбуждения уголовных дел против вашей троицы. Сговор с целью опорочить доброе имя. Не знаю уж, как это будет звучать на языке законников. И не знаю, какой совет дам ей. — Он отодвинулся вместе с креслом от стола и поднялся. — Вам сообщат. Вероятно, адвокат мисс Вассос поставит в известность вашего. А пока…
— Но я рассказал вам правду!
— Не исключено. А пока мне надо как следует изучить планировку вашей конторы. Это необходимо. Я хотел бы, чтобы мистер Гудвин осмотрелся на месте, но сперва должен обсудить с ним создавшееся положение, а уже время ужинать. Он прибудет в контору после ужина, скажем, в девять часов. Полагаю, дверь будет на замке, так что, пожалуйста, распорядитесь, чтобы кто-нибудь впустил его.
— Но зачем? Какой в этом прок? Вы сами сказали, что любой мог проникнуть в кабинет Эшби через вторую дверь.
— Осмотр необходим, если вы хотите убедить меня. Я должен уразуметь, кто где был, проследить, насколько возможно, передвижения людей. В особенности, мисс Вассос. Итак, в девять часов.
Мерсеру это совсем не понравилось. Впрочем, ему сейчас понравилось бы только чувство уверенности в том, что все позади или скоро закончится. Остальные двое тоже были не в восторге, но им пришлось проглотить свое недовольство. Мы условились, что один из них встретит меня в вестибюле здания на Пятой авеню в девять часов.
Ушли они все вместе. Мисс Кокс — со вздернутым подбородком, Мерсер — с опущенным, а Горан — с еще более вытянувшейся костлявой физиономией. Когда я выпустил их и вернулся в кабинет, Вулф все еще стоял и мрачно улыбался красному кожаному креслу, словно Мерсер по-прежнему сидел в нем.
— Что за бред! — выпалил я. — И Мерсер, и мисс Кокс ссылаются на слова покойника, а Горан и вовсе не раскрывает источник сведений. Все они врут напропалую. Я теперь зову мисс Вассос Элмой. Если она продинамит Буша, приударю за ней сам, пожалуй. Только сперва выясню, умеет ли она танцевать.
Вулф хмыкнул.
— Невинность и утехи несовместимы. Черт возьми, она невинна, в том-то и беда. Кабы она вела себя неприлично и в итоге ее папаша убил бы Эшби, а потом — себя, девушка не осмелилась бы прийти ко мне, разве что она совсем спятила. Такая возможность существует всегда. Как, по-твоему, она в своем уме?
— Да. Добрая, славная и довольно умная девочка с интересным личиком и стройными ножками.
— Где она?
— У себя.
— Что-то не хочется мне сидеть с ней за одним столом. Пусть Фриц отнесет наверх поднос.