— Веселится и ликует весь народ! — пропела она и клюнула Андрея своим удивительно длинным носом, которым умела к тому же пренеприятнейшим образом шевелить. — А где же Маша?
— Где-то здесь, Анна Антиповна, — ответил Андрей, завороженно глядя на дергающийся кончик ее носа, украшенный бородавкой. «Вчера еще, — подумал он, — бородавки не было. Откуда взялась бородавка?» И, зажмурившись, тряхнул головой.
— Славный вечерок, не правда ли? — заметила она, сладко улыбаясь. — А ты какой-то скованный. Почему? Немедленно расслабься! — При этом она ткнула Андрея указательным пальцем меж ребер, отчего он поперхнулся, закашлялся и облил себе галстук.
Пока он перхал, выпучив глаза от удивления и удушья, Анна Антиповна вместо извинений визгливо рассмеялась и чуть ли не вприпрыжку скрылась в толпе.
«Что за хреновина, — думал он, продолжая надсадно кашлять, — пьяная она, что ли? Еще эта бородавка…» В чувство его привели два порядочных хлопка по спине. Он обернулся, зверея от новой неделикатности, однако слова возмущения замерли у него на губах — позади стоял Лео Хоффман — исполнительный директор и глава влиятельного бизнес-блока международного банковского обслуживания.
— Гутен абенд, майн фройнд. Унд во ист Маша?
— О! Хер Хоффам! — Андрей растерянно огляделся в поисках обычно сопровождавшей Лео переводчицы. Той нигде не было, вероятно, она не получила сюда доступа. — Мария где-то здесь, полагаю.
— Натюрлихь хиир, абэр во? Ага, видеть! Она беседовать с господином Зоплински. О, майн фройнд, вам надо быть зер осторожен, ви он есть — как это? — Лео защелкал пальцами. — А! Известный йобар, я? Ха-ха!
— Да, да, — поморщился Андрей и, извинившись, поспешил к Марии, которая, в самом деле, стояла рядом с Вадимом Жоблинским — скандальным адвокатом и — как он сам себя называл — правозащитником. Тот, привалившись к Маше раскормленным торсом, что-то шептал ей на ушко. Подавив негодование, он тронул Марию за локоть.
— Кролик! — нимало не смутившись, улыбнулась она. — Познакомься, это Вадим, мой давнишний приятель. Вадим, это Андрей, мой жених.
— Счастливчик! — театрально восхитился Жоблинский и подмигнул Андрею.
Андрей холодно улыбнулся в ответ.
— Что ж, не стану мешать, — откланялся Жоблинский. — Вам сегодня не до меня. Пока, Маш. Рад знакомству… кролик! — И с утробным смешком нырнул в толпу.
— Спасибо, что избавил меня от его общества, — сказала Мария, беря его под руку.
— Зачем же с ним общаться, если он тебе неприятен? — Как ни старался, Андрей не смог скрыть нотки недовольства в голосе.
— Потому, кролик, что он крупный вкладчик нашего банка.
Андрей хотел сказать еще что-то, возможно даже язвительное, но неожиданно смолкла музыка. «Пришел! Он пришел», — послышались тут и там голоса. Андрей растерянно огляделся. В проеме распахнутых дверей стоял Анцыбалов. Андрей сразу его узнал, хотя видел до того раз или два. Просто спутать его с кем-то другим было невозможно. Сан Саныч подошел поздороваться и почтительно отступил в сторону. Анцыбалов же неспешно направился к центру зала.
Он шел, точнее, выступал, лавируя меж гостей танцующей походкой. Андрей невольно залюбовался. Все движения Антипа Анафидовича были исполнены своеобразной грации. И это несмотря на двухметровый рост и пузо в три арбуза. По прикидкам Андрея, в нем было никак не менее ста двадцати кило. Щеки — раздутые бурдюки с красным вином — плавно перетекали в могучие покатые плечи; туго обтянутые ляжки упруго подрагивали при ходьбе. Само собой напрашивалось сравнение с перезрелой, готовой вот-вот лопнуть грушей.
Столь колоритная фигура оказалась бы в центре любого общества. И сейчас, по мере продвижения Анцыбалова, присутствующие затихали, провожая его долгими взглядами.
Маленький красный рот кривился в усмешке, блестящие, слегка навыкате глаза остро вглядывались в примолкших гостей, задерживаясь на каждом.
Динамики снова ожили, но — странное дело! — смолкшую музыку сменило какое-то несуразное бормотание. Андрей прислушался… и не смог разобрать ни слова. Точнее — понять, поскольку доносящийся из динамиков голос, был хотя и низким, шепелявым, но вполне различимым. Просто Андрей, как ни пытался, не мог определить, что же это за язык.
— …Ш-шепсес-анхх-Маммон, ишешни нут… — плыло над залом среди общего молчания. Андрей заморгал и глянул вокруг. Но, похоже, удивлен был только он. Все прочие смотрели на Анцыбалова, который почти достиг середины зала.
— Небш-шуит… упаут тауи… тефни нун… — монотонным речитативом тянул голос, походивший на сипение забитой канализации. — Неб Нехех, Неб Шу… хеди хепер Саххх…