…Стоя на капитанском мостике, старлей Сошальский в бессильной злобе смотрел, как красно-синяя стрекоза скользит в голубом небе. Вот сейчас… Да, уж в который раз повторился этот убийственный для него, морского офицера, сюжет. Вертолет дал сигнальную ракету и пошел к своим, на посадку. К тому моменту когда его «Шестьдесят второй» выйдет к месту лова, корабли браконьеров преспокойно «нырнут» в нейтральную зону — поди докажи, что это они час назад грабили великую страну!
Как обычно, возвращаясь на базу, Сошальский сдал вахту прямо в море «Пятьдесят восьмому», вышедшему на смену. Как обычно, составил рапорт об обнаружении места браконьерского лова рыбы. И, как обычно, рапорт заканчивался словами: «Задержание нарушителей не было произведено вследствие позднего прибытия на место происшествия».
Что крылось за словами «позднее прибытие», начальству погранотряда было хорошо известно: в очередной раз пограничному катеру не хватило скорости, чтобы догнать браконьеров.
— Слушай, командир, — уже на берегу догнал Сошальского стармех Пичугин. — Домой не очень торопишься?
— Да вроде нет, — пожал плечами Сошальский. — А ты почему спрашиваешь?
— Заглянем ко мне, пропустим по двадцать грамм? День-то сегодня какой — не помнишь? Три года, как померла моя Антонида.
На берегу, вне служебных рамок, отношения командира и стармеха уже много лет были дружескими, неуставными. Дружили семьями, пока не отошла в мир иной Тоня, жена Пичугина. Второй жены Николая Сошальский не одобрял — уж больно молода для него, да и вида была стервозного. Потому старался пореже бывать у Пичугиных. Но сегодня отказаться, не помянуть покойницу, было никак нельзя.
— Ну, давай, — вздохнул он. — Ты только погоди, я в «Гастроном» заскочу на минутку…
— Ничего не надо, — махнул рукой Пичугин, — все в доме есть: и выпивка, и закуска. Да и рассказать тебе кое-что хочу, посоветоваться…
Помянули они Антониду, пусть ей земля будет пухом. Побалакали о том о сем, вспомнили прошлые времена. Когда же Сошальский засобирался домой, стармех вдруг хлопнул себя по лбу:
— Слушай, а главное-то я тебе забыл показать. Вот посмотри, что умные люди о нас с тобой пишут. Точнее говоря, не про нас, конечно, но к нам это дело прямое отношение имеет.
И он подсунул другу номер газеты трехдневной давности.
«Охотское море — безрыбная зона», — прочитал заголовок статьи Сошальский и усмехнулся: ну уж, загнули эти корреспонденты.
— Да ты прочти сначала, а уж потом скалься, — настаивал изрядно уже захмелевший Пичугин.
«Охотское море, — начал читать Сошальский, — уникально не только в силу своих естественных географических условий. Оно представляет собой редчайшее исключение из правил морского судоходства, поскольку является почти внутренним морем России. Но это «почти» и создает здесь весьма своеобразную обстановку. Поскольку с северо-запада к акватории Охотского моря выходит Япония, то Россия, в соответствии с международными нормами, имеет право лишь на 120-мильную зону собственных территориальных вод. Таким образом, внутри Охотского моря образовалась нейтральная зона длиной 325 и шириной 62 морские мили. Это — «ничья» территория, на которой имеют право находиться и вести промышленный лов рыбы суда любых стран мира…»
— Ну и что, — прочитав начало статьи, недоуменно пожал плечами Сошальский. — Ты решил со мной ликбезом заняться? А то я не знаю, где в Охотском море находится нейтральная зона. Мы же с тобой третий десяток лет утюжим ее вдоль и поперек…